-- Утомились?
-- Да, вѣдь, какъ... Я не только, что хожу,-- придется гдѣ (какъ дѣло укажетъ) и -- проѣду...
-- Я понимаю васъ: есть и своеобразная прелесть въ этомъ бродяжничествѣ. Это затягиваетъ. И если меня и пугаетъ что въ этой жизни, такъ -- не отсутствіе удобствъ и комфорта (это -- дѣло скорой привычки), а -- отсутствіе чистоты и возможности быть опрятнымъ. Гдѣ не придется бывать! Грязь, вонь, насѣкомыя...
-- Ну!-- усмѣхнулся онъ.-- Это вамъ кажется. Природа объ этомъ сама позаботилась. Кошки вонъ -- не моются, а чистыя. Чище васъ. И человѣкъ такъ. И онъ тоже станетъ чистъ по-звѣриному... И насѣкомыя его избѣгаютъ. Плотники вонъ: идутъ на работу (мнѣ приходилось бродить съ ними въ артели), такъ -- знаете, что?-- надѣваютъ они чистыя рубахи и первымъ дѣломъ стараются въ нихъ пропотѣть, чтобы рубахи смоклись въ поту, просолились...
-- Это зачѣмъ же?
-- А затѣмъ, чтобы вошь не водилась. Она не любитъ этого. А не сдѣлай они такъ -- обовшивѣютъ... Меня вонъ -- клопы боятся. Какъ гдѣ заночую (и знаю, что они есть) -- всѣ поуйдутъ... Значитъ, запахъ такой отъ меня -- звѣремъ пахну... Не любятъ! Самъ вотъ не чую. И у другихъ тоже спрашивалъ -- нѣтъ, говорятъ... Вы -- какъ? не слышите?
-- Нѣтъ.
-- Ну, а они вотъ -- чуютъ...
-- Ну, а со стороны матеріальной: какъ? есть у васъ деньги?
-- Есть. Комитетъ выдаетъ по двадцать пять рублей въ мѣсяцъ.