Наступила пауза.
И опять -- зеленоватые глаза Кротова приковались къ кусочку синѣющей дали,-- а та трепетала вся и катила воздушныя волны...
CLXXIX.
-- Ну, а вы какъ живете-можете?-- спросилъ меня Кротовъ, бродя со мной по аллеѣ сада, въ тотъ же день послѣ обѣда.-- Смотрю я смотрю -- хорошо здѣсь у васъ...
-- Не важно. А что?
-- Да такъ. Крыгинъ, помнится, зубоскалилъ, какъ-то, по вашему адресу... Онъ, вѣдь, всѣмъ клички даетъ, шельма! Малый неглупый. А не люблю. Мелокъ... Меня онъ прозвалъ "антиномія",-- усмѣхнулся Кротовъ.-- Сагина -- того -- "Прометеемъ въ бархатномъ пиджакѣ,"...
-- Да, знаю. Ну, а меня -- какъ?
-- "Петроніемъ изъ русской Абашевки". Сидитъ, дескать, праздный эстетъ на готовыхъ хлѣбахъ и плететъ тонкое кружево мыслей...
-- Остроумно. Онъ мастеръ на клички! Да и гдѣ жъ намъ, простымъ смертнымъ, гнаться за этими титанами труда и огненныхъ мыслей! Тамъ вонъ -- и Герцену (тотъ же Крыгинъ!) рекомендуетъ играть на віолончели, занося и его тоже въ фалангу эстетовъ,-- поэтъ, дескать, мысли! И, право очень хочется думать, что и на плечи Герцена эти трезвые прозаики мысли не прочь накинуть тогу Петронія... У нашихъ демократовъ фигура эта завуалирована тѣнью. Они о немъ -- ни гу-гу... Михайловскій, напримѣръ, смѣлый былъ человѣкъ и многогранный (не имъ чета!), а и тотъ -- съ авторомъ "Того Берега" рапиры не скрещивалъ. А интересно бы... Онъ поперекъ горла у нихъ. И нельзя! Этотъ поэтъ мысли дерзко сдернулъ покрывало съ Изиды,-- и она оказалась совсѣмъ некрасивой старухой... Она шептала назаретскія истины, она шамкала схоластическія формулы, она "не знала, чего она хочетъ", и -- улыбаясь беззубымъ ртомъ -- строила карточные домики разныхъ утопій... Герценъ брезгливо прикрылъ эту тощую дряхлость а -- красиво задумался... А злая старуха обидѣлась: она не хочетъ вѣрить, что ей пора умирать, и все еще упорно сурмитъ свои дряблыя щеки...
-- Такъ-такъ... Герцена-то у насъ, правда, не любятъ...