-- Не любятъ! Но скажи мнѣ: что у васъ есть? На чемъ вы базируетесь? Во имя чего вы ѣдите народный хлѣбъ? И что у васъ таится за пазухой, помимо утопій, которыхъ и для построенія сказки даже не хватитъ? Подумайте: у васъ нѣтъ матеріала для написанія утопическаго романа, то есть -- нѣтъ еще и модели машины, которую вы имѣете претензію строить! Второе уже столѣтіе вы плетете (не знаю ужъ -- тонкое ли)) кружево вашихъ утопій, кушаете народный хлѣбъ, истощаете его до полнѣйшаго вырожденія, и все еще играете въ ваши франкмасонскія конспираціи! А голодный все такъ же голоденъ, какъ и двѣ тысячи лѣтъ назадъ...
-- Такъ-такъ...-- посмѣивался зеленоватыми глазами Кротовъ.
-- Да-съ, сударь! Римскіе Петроніи, которыми вы стали ругаться,-- они умѣли хоть умирать! А--вы? Я не говорю о тѣхъ демократахъ-подвижникахъ, которые пріяли вѣнецъ мученицкій, а о демократахъ, въ изящно сшитыхъ пиджакахъ... Вы "неприлично-долго"(какъ говаривалъ Достоевскій) умѣете жить... И до среброкудрыхъ сѣдинъ кушаете народный хлѣбъ, раскладывая свои гранпасьянсы. Вы -- содержанки народа! И у васъ нѣтъ оправданія, и когда къ вамъ, какъ жрецъ Аиды, голосъ правды вызываетъ: "Радамесъ, защищайся" -- вы безмолвствуете...
-- Такъ-такъ...
-- И потомъ: скажите мнѣ -- какая разница между аристократомъ и демократомъ? И тѣ, и другіе равно ѣздятъ на тѣхъ же извозчикахъ, и такъ же съ ними торгуются (первые, можетъ быть, даже и меньше); сидятъ въ тѣхъ же театрахъ и операхъ и тѣмъ же лакеямъ суютъ свои пальто и двугривенные, тѣмъ же портнымъ заказываютъ свое платье; тѣмъ же самымъ прачкамъ даютъ отмывать свои грязныя тряпки; у тѣхъ же художниковъ заказываютъ свои эффектные портреты;такъ же получаютъ тысячные оклады, и такъ же имѣютъ прислугу... да! Между ними есть и огромная разница -- они говорятъ разно... Знаю, знаю: вы рѣшаете сложные и головоломные вопросы... Напримѣръ:-- о томъ, "по заслугамъ" или "по потребностямъ"" надо дѣлить кусокъ хлѣба, который выпахиваетъ (между прочимъ -- и для: васъ!) голодный и вшивый крестьянинъ;-- о "желѣзныхъ законахъ" Маркса, которые такъ эластичны, что ихъ гнутъ, какъ трость "колеблемую вѣтромъ" первые десять -- двадцать лѣтъ;-- о государственныхъ формахъ молочныхъ рѣкъ и кисельныхъ береговъ,-- о всевозможныхъ тактикахъ коллективныхъ выступаній "въ большомъ маштабѣ";-- объ органическихъ и кооперативныхъ формахъ жизни;-- о правахъ и обязанностяхъ;-- о филигранности "недѣлимаго";-- о противоположности вида и индивида;-- о "непротивленіи злу" (по-христіански), и самоотверженной готовности подставить подъ розги и свою спину: "дерутъ спину мужику -- пускай дерутъ-де и намъ" (по-демократически)... И какая трогательная солидарности подумаешь! Я ѣлъ и пилъ на твой счетъ, голодный мой братъ; я воспиталъ и образовалъ себя на твой счетъ; и я готовъ расплатиться съ тобой,-- готовъ совмѣстно съ тобой, растегнуть шаровары... Это ли, дескать, не подвигъ, до котораго гдѣ ужъ тамъ додуматься поэтамъ мысли и празднымъ эстетамъ! Да,-- это, дѣйствительно, подвигъ! И до подобнаго паѳоса самопожертвованія раcгегнyтыxъ штановъ додуматься могутъ не праздные эстеты, конечно, титаны мысли и подвига... Леонидъ у Фермопилъ; Кyрцій, низринувшійся въ пропасть съ конемъ; Брyтъ, поднявшая; кинжалъ на Цезаря; ораторствующій Саванарола съ костра,-- все это блѣднѣетъ и блекнетъ передъ растегнутыми штанами современнаго демократа-альтруиста! Жаль только нѣтъ мѣста для дѣвушекъ въ бѣлыхъ одеждахъ, съ лаврами въ рукахъ, для славнаго чела героя, съ опущенными штанами,-- ихъ блѣдныія лица покроются краской стыда...
-- Такъ, такъ...-- посмѣиваясь зеленоватыми глазами ящерицы, приговаривалъ Кротовъ, ласково посматривая на меня.-- Эко, васъ укусило! Зналъ -- не сказалъ бы...
-- О чемъ это вы?-- удивился я.
-- Да, вѣдь, это васъ "праздный эстетъ" такъ раскачалъ -- да?
Я засмѣялся...
-- О, нѣтъ, дорогой мой! Правдой не задразнишь. Я -- правда это -- "праздный эстетъ". Праздный -- потому что ничего не дѣлаю. И эстетъ -- потому что хорошо понимаю, что и праздность моя, и сытость моя очень некрасиво выглядятъ. Говорю -- "некрасиво", потому что избѣгаю сказать "неморально",-- до этого мы не доросли еще, такъ какъ -- разъ человѣкъ можетъ съ спокойной совѣстью кушать хлѣбъ голоднаго и сидѣть у него на плечахъ, ему не по плечу болтать о морали... Да и гдѣ намъ эту мораль было выработать? "Ветхій католико-феодальный міръ" (какъ мѣтко характеризуетъ его тотъ же Герценъ) былъ болѣе, чѣмъ плохимъ менторомъ въ вопросахъ морали. Мы опрометчиво осудили интеллектуализмъ Грека, не умѣя понять того, что пока моральныя велѣнія не ассимилированы нами и не воплотились въ наши инстинкты,-- иго тѣхъ поръ мораль только и можетъ быть вопросомъ большей или меньшей нашей освѣдомленности. Грекъ ставилъ намъ вѣху. Мы по ней не пошли. Ну, а феодалъ и попъ мало смекали въ морали! Для одного -- она вылилась въ афоризмъ: "право -- сила"; а для другого -- она была "любовь къ ближнему".