-- Такъ вотъ. Для практическаго дѣятеля (а таковъ и есть политикъ) цѣнно и важно данное соотношеніе силъ. Его сфера дѣятельности вся цѣликомъ въ настоящемъ. Его арена -- сегодня какъ для мыслителя -- завтра, а для историка -- вчера...
Я натолкнулъ его рядомъ вопросовъ на тему его "сегодня ",-- и онъ, въ общихъ чертахъ нарисовалъ намъ картину затяжной и мрачной борьбы, которая велась гдѣ-то впотьмахъ незримая и безславная,-- борьбы, которая давно уже не считалась ни съ чѣмъ; гдѣ все было можно; гдѣ Ангелъ Смерти не переставалъ вербовать свои жертвы, ряды которыхъ смѣнялись новыми униками -- а мрачный корабль, подъ трауромъ своихъ парусовъ, не переставалъ увозить живой грузъ молодыхъ жизней въ страшную пасть Минотавра...
Завадскій приводилъ примѣры героическаго мужества, отъ которыхъ невольно блѣднѣло лицо и на глазахъ закипали слезы; примѣры непоколебимой и трогательной преданности дѣлу: образцы почти безпримѣрнаго подвижничества, и наряду съ этимъ -- картину мрачныхъ предательствъ, тоже почти безпримѣрныхъ и рисующихъ такую безысходную низменность души и попранія всего святого, что страшно становилось за человѣка...
-- Это -- одна изъ послѣднихъ позъ нашего врага,-- сказалъ Завадскій -- и въ голосѣ его зазвучали стальныя, холодныя ноты.-- На этой аренѣ предательствъ мы сейчасъ съ нимъ и боремся. Мы давимъ этого ползучаго гада, который вьется вокругъ нашихъ ногъ и мѣшаетъ намъ двигаться. И знаете -- что? Между ними есть люди сатанинской изворотливости, люди стальной воли -- таланты, передъ которыми блѣднѣетъ классическій Яго. Куда!.. Онъ -- дилетантъ, сравнительно съ этими злодѣями -- артистами... Мы -- не наивный Отелло, и насъ обмануть не такъ-то легко! И все же обманываютъ... Кстати,-- обернулся ко мнѣ онъ.-- Разскажите мнѣ вашу прогулку по Волгѣ...
Я обстоятельно и подробно изложилъ ему всѣ обстоятельства дѣла. Онъ внимательно слушалъ, и не разъ прерывалъ меня, прося уяснить ему ту или иную подробность...
-- Ну, а теперь... (Онъ вынулъ бумажникъ -- и протянулъ мнѣ фотографическую карточку).-- Скажите: она?
-- Нѣтъ!-- рѣшительно сказалъ я, невольно отодвигая отъ себя этотъ портретъ незнакомой мнѣ женщины...
Завадскій усмѣхнулся.
-- Господинъ художникъ,-- обернулся онъ къ Сагину.-- Прошу васъ: всмотритесь...
Сагинъ взялъ карточку.