...Да: смыслъ жизни -- въ отсутствіи смысла. Такъ, въ чемъ же дѣло? Чего же ищу я?..
-----
Деревья вдругъ разступились. Я толкнулъ лошадь -- и, выѣхавъ на опушку лѣса, затянулъ поводъ. Передо мною раскинулась огромная панорама полей. Они закатывались внизъ -- въ логъ, который, тамъ -- здѣсь, оскаливался обрывомъ балки. Еще дальше, за логомъ, поле шло вверхъ и упиралось въ лазурное небо. Справа протянулось село. И далеко въ полѣ виднѣлся дымокъ поѣзда...
...Такъ, въ чемъ же дѣло?-- спросилъ я самъ себя и отвѣтилъ.-- А вотъ. Мы, люди-песчинки, тоже закованы въ этомъ міровомъ процессѣ жизни. Мы -- матеріалы его. И вся наша миссія въ томъ, чтобы бытъ. Только. Ho, для того; чтобы быть, мы должны приспособиться къ тѣмъ естественнымъ условіямъ среды, которой мы созданы. Она, эта среда, диктуетъ намъ свои декреты, и горе тѣмъ, кто не сумѣлъ уловить смысла ея предписаній. Виновный не знаетъ пощады: онъ -- упраздняется...
...И вотъ, сталось такъ, что тѣ:
Кто все терпитъ во имя Христа,
Чьи работаютъ грубыя руки,
Чьи не ропщутъ нѣмыя уста,
Чьи работаютъ грубыя руки...--
Они "предоставили" намъ "погружаться въ науки, въ искусства, предаваться мечтамъ и страстямъ"... И мы такъ глубоко "погрузились", что не разслышали слова декрета. И вотъ, таинственная кисть руки появилась опять и ужъ не "противъ лампады на извести стѣны" чертога царскаго, а въ сердцѣ каждаго изъ насъ начертало опять свое страшное: "Мене, мене, текел, упарсин". И современные Даніилы изъяснили намъ смыслъ этихъ страшныхъ письменъ. И смыслъ этотъ тотъ же: