-- Мене -- исчислилъ Богъ царство твое и положилъ конецъ ему.
-- Текел -- ты взвѣшенъ на вѣсахъ и найденъ очень легкимъ.
-- Перес -- раздѣлено царство твое и дано Мидянамъ и Персамъ.
...А чтожъ!-- злобно вдругъ поднялось во мнѣ.-- Чтожъ, и пускай: туда и дорога...
-----
Я поднялъ лошадь вскачь, и -- странно -- мнѣ, какъ никогда, было легко и весело. Я, словно, мстилъ кому-то, и радъ былъ тому, что месть моя удалась Я мстилъ и самому себѣ -- тому, другому, скрытому во мнѣ, который былъ въ чемъ-то повиненъ который грѣшилъ который давно уже "осквернилъ священные сосуды", и вотъ -- онъ "измѣнился въ лицѣ своемъ; мысли его смутили его, связь чреслъ его ослабѣла, и колѣна его стали биться одно о другое"... Да, онъ прочелъ свой вердиктъ: "мене, мене, текел, упарсин"...
...Вотъ она,-- вспомнилось мнѣ,-- мумія-то съ желтымъ смѣхомъ! Рано-поздно, а мы съ ней встрѣтимся всѣ. И удивительно: тотъ кругъ идей, въ которыхъ вращается мысль моя, тѣ же "стовратыя Ѳивы!" -- др., въ какія изъ нихъ ни войди, и непремѣнно, какъ ни вертись, а зайдемъ въ эту страшную комнату, гдѣ покоится трупъ-мумія...
Я понукалъ и понукалъ свою лошадь. Она бѣшено мчалась впередъ -- и скачка эта пьянила меня...
...О, что мнѣ за дѣло до этой смѣющейся муміи! Чортъ съ ней! Пусть съ нею считается тотъ, скрытый во мнѣ,-- вѣдь, это онъ "осквернилъ сосуды"! А я -- другой я -- о, этотъ ни въ чемъ не повиненъ: этотъ занятъ другимъ... Онъ хочетъ дышать; хочетъ видѣть и слышать; хочетъ скакать на конѣ, навстрѣчу вѣтру чтобы воздухъ спирался въ груди и земля подъ ногами мелькала; хочетъ двигаться, жить ощущать свое тѣло; хочетъ пьянѣющей нѣги женскихъ ласкъ, прикосновеній ея волосъ, ея тѣсныхъ объятій... И все это есть, и все это -- просто, естественно и радостно...