А поѣздъ ползъ и ползъ...
Я закрывалъ глаза, стискивалъ зубы и -- терпѣлъ эту муку...
А что-то ныло во мнѣ и просилось наружу,-- это "что то" хотѣло, чтобъ я его вспомнилъ...
...Ахъ, да!-- радостно встрепенулся я вдругъ.-- Знаю! Цитата Зенона... Она и есть искомый отвѣтъ!
Я усмѣхнулся -- и холодная, костлявая лапа ужаса, которая сжимала мнѣ сердце,-- лапа эта ослабла... Мнѣ стало лучше. Я вспомнилъ даже, что я давно не курилъ -- и досталъ папиросу...
...Да, да: это -- отвѣтъ, въ этомъ и выходъ! Жадная лапа судьбы тянется къ ней... И если дотянется и возьметъ ее,-- тогда мы предложимъ этой призрачной Дамѣ, съ костлявыми лапами, прихватить въ придачу и насъ. А тамъ -- какъ она хочетъ! Мы просто укажемъ предѣлъ ей. Она вонъ -- тоже лѣзетъ къ окну (какъ эта пассажирка) и мѣшаетъ мнѣ видѣть свѣтъ яркаго дня... Я смотрѣлъ въ это окно -- и мнѣ хорошо было. Я -- жилъ. Я жадно тянулся къ небу, по которому ползли облака, отливали румяныя зори; а ночью -- дрожали созвѣздья. И -- между ними -- и я такъ любилъ ихъ -- Волосы Вероники... (Кто это рыдаетъ?)...
Я вздрагивалъ и -- стискивалъ зубы...
Дама, съ желтымъ лицомъ, испуганно смотрѣла на меня. И (странно!) лицо ея стало прекрасно. Особенно -- глаза, на которыхъ сверкали вдругъ слезы...
-- Простите, сударыня,-- сказалъ я, вставая.-- Я... мнѣ нездоровится...-- и, желая остаться однимъ, я прошелъ къ двери вагона и приткнулся къ окну...
Внизу завывали колеса быстро несущагося поѣзда (мы шли подъ уклонъ). Я прислушался -- да!