Прощай, Зина!
Абашевъ.
...О, какъ бы я хотѣлъ еще разъ припасть къ твоимъ ножкамъ, прижаться лицомъ къ нимъ, закрыть глаза и -- затихнуть... Усталъ я. И грудь сильно ломитъ. Нынче въ первый разъ я почувствовалъ во рту привкусъ крови...
Прощай!..
-----
(Письмо къ А. Д. Сагину.)
Милый и дорогой Аркадій. Ты, конечно, въ виду такихъ исключительныхъ обстоятельствъ, извинишь меня за телеграмму и вообще -- за всю эту сумятицу... Жизнь слишкомъ нагнела мнѣ на грудь -- и я рѣшилъ "стать спиной къ земному солнцу", Ты уже не застанешь меня. Да и не во мнѣ дѣло. Я -- какъ прочитанная книга -- теряю свой интересъ. Меня безпокоитъ моя милая, славная Эосъ... Вотъ. Потому-то я такъ настойчиво и зову тебя! Мы -- особая статья. Но жаль, мучительно жаль этихъ непосредственныхъ и простыхъ сердцемъ людей, которые любятъ, страдаютъ и безсильно рвутъ свои волосы... Жаль мнѣ Эосъ. Побудь здѣсь, родной, пока все это войдетъ въ берега...
Я даже особенно и не прошу тебя. Знаю: ты все это сдѣлаешь. Я только впередъ тебѣ говорю "спасибо" и прошу простить за безпокойство. Жаль, что не могу прибавить, что пригожусь-де и самъ...
Мысль о такомъ выходѣ давно уже посѣщала меня. Въ Петербургѣ еще... Но все же -- я пришелъ къ ней уторопленнымъ шагомъ. Мнѣ "доломала грудь" смерть Елены. Ты не знаешь еще... Я тебѣ не писалъ, да и не могъ,-- некогда было. Да,-- она умерла. Отъ тифа. Заразилась въ командировкѣ -- и на моихъ глазахъ умерла... Ее не отдали мнѣ. Боялись. Она (это ужасно!) стала для всѣхъ предметомъ ужаса... Она! Елена!... Ее поторопились зарыть... Вещи ея конфисковали и сожгли... Ты понимаешь -- какъ все это ужасно? Я не вынесъ этого. Я вотъ -- пишу тебѣ, а на столѣ у меня лежитъ ея отрѣзанная золотая коса... Я называлъ ея волосы Волосами Вероники. И вотъ -- я несу ихъ на небо... Тамъ должно вспыхнуть новое созвѣздіе -- Золотая Коса Мученицы. Предупреди объ этомъ Пулковскую обсерваторію, А то тамъ, поди, и проглядятъ... Помнишь, ты Аркадій, великолѣпную легенду о "Волосахъ Вероники"? Вероника -- жена фараона Пталомея Эвергрета. Во время войны его съ Антіохомъ, она пожертвовала свои чудные волосы Афродитѣ. Волосы эти пропали изъ храма. Но астрономъ Кононъ увидѣлъ ихъ на небѣ: они мерцали тамъ новымъ созвѣздіемъ... Неправда ли, какъ это красиво? И какъ былъ уменъ этотъ невѣдомый мнѣ Кононъ! Напомни объ этомъ нашимъ звѣздочетамъ...
Кстати. Дорогой мой Аркадій! (и я особенно прошу тебя объ этомъ) я хочу, чтобы эта золотая коса была схоронена вмѣстѣ со мной. Она должна лежать у меня на груди. Это -- моя послѣдняя просьба. Аркадій! не забудь этого. И если бъ даже ты и забылъ, и меня бы зарыли уже,-- умоляю тебя, прикажи откопать и -- отдай мнѣ эту мою драгоцѣнность! Это -- просьба друга. Это -- мое послѣднее желаніе. Это -- мольба мертвеца...