-----
А часъ спустя (я лежалъ ужъ въ постели), Костычовъ сидѣлъ возлѣ меня и отрывисто говорилъ мнѣ:
-- Нѣтъ, такъ нельзя! такъ нельзя! я не могу такъ... Намъ надо уѣхать отсюда. Мы здѣсь никогда не войдемъ въ берега. Больно ужъ близко. Мы, словно, окружены атмосферой этого событія... Она вонъ мечтаетъ купить эту усадьбу. Но ты видишь -- это совсѣмъ невозможно. Она здѣсь замучитъ себя. О, непремѣнно уѣхать! И подальше куда-нибудь: на Кавказъ, въ Хиву? къ чорту...
Онъ всталъ и зашагалъ по комнатѣ.
-- И знаешь (все время), къ Сашѣ собирается ѣхать...-- сказалъ они довѣрчиво и ласково усмѣхаясь чему-то...
-- Ты -- какъ? Помѣшаешь?
-- Я? Да. То-есть -- нѣтъ... Впрочемъ -- какъ хочетъ! Пускай; даже лучше, пожалуй... (Онъ пошелъ было къ двери -- и снова вернулся).-- И какъ же я не люблю этого человѣка!-- озлобленно вдругъ заговорилъ онъ.-- Онъ здѣсь не при чемъ (я это знаю); онъ не виноватъ; онъ имѣлъ право такъ поступить -- убить себя... Вѣдь, собственно -- что же? Но я-то причемъ здѣсь? Я-то зачѣмъ поставленъ въ необходимость считаться съ результатами этихъ рѣшеній? Здѣсь -- Зина. Тамъ -- Саша. Одну ты ужъ видѣлъ; вотъ еслибъ пришлось посмотрѣть и другую... Тамъ -- хуже. Тамъ нѣтъ противовѣса. Тамъ нѣтъ борьбы, гордости. Тамъ -- одна любовь, одно безысходное, дѣтски-наивное горе... Эхъ, еслибъ ты видѣлъ!-- и онъ неожиданно повернулся и вышелъ...
-----
Не скоро уснулъ я. Впечатлѣнія дня, безпорядочной, пестрой фалангой, толпились въ мозгу,-- и я не могъ перестать интересоваться ими, не могъ перестать разсматривать этотъ, словно, листаемый кѣмъ-то альбомъ оттиснутыхъ въ памяти образовъ, сценъ, положеній... А тутъ -- и гроза надвигалась (запоздалая гроза осени!). Я ждалъ ее, Она проходила надъ домомъ. Ярко вспыхивала молнія. Глухо вурчалъ громъ, сотрясая раскатами небо... Шелъ дождь, барабаня по крышѣ и стегая въ стекла оконъ... И гулко стеналъ, шумѣлъ и шелестѣлъ сбоку садъ...
Одна надоѣдливая вѣтка царапала, шарила стѣну,-- и я не спалъ, а чутко дремалъ: то забывался, то нервно вдругъ вздрагивалъ и приходилъ въ себя. А вѣтка упрямо царапала, шарила стѣну и словно тянулась ко мнѣ...