Въ настоящее время крестьянину кредитъ доступенъ только на самыхъ ужасныхъ условіяхъ, всю тяжесть которыхъ невозможно и представить, не ознакомившись близко съ предметомъ. Но и на этихъ условіяхъ крестьянинъ можетъ пользоваться кредитомъ, только представивъ солидное обезпеченіе исполненія тѣхъ условій, на которыхъ ему открывается кредитъ. Безъ залога теперь крестьянинъ можетъ пользоваться кредитомъ только въ самыхъ исключительныхъ случаяхъ, а обыкновенно долженъ представлять залогъ. Такимъ залогомъ является прежде всего трудъ какъ самого крестьянина, такъ и его рабочаго скота, за, тѣмъ производимые имъ продукты -- зерно всякаго рода, шерсть, кожи, всякая живность и др., и, наконецъ, земля. Это наиболѣе распространенные виды кредита. Бываютъ и иные, болѣе оригинальные, но и болѣе рѣдкіе. Въ настоящей статьѣ мы и разсмотримъ всѣ упомянутые виды кредита по очереди.
III.
Лица, кредитующія крестьянъ, рѣдко разсматриваютъ свои дѣйствія какъ кредитныя операціи. Не довольствуясь тѣмъ громаднымъ процентомъ, который они могутъ получать съ крестьянъ за открываемый послѣднимъ кредитъ, лица эти обыкновенно пріурочиваютъ свои кредитныя операціи къ какимъ-нибудь другимъ, напримѣръ, производству запашекъ, скупкѣ деревенскихъ произведеній, арендованію и пріобрѣтенію въ собственность крестьянскихъ земель и т. д. Достигается это тѣмъ, что деревенскіе банкиры кредитуютъ крестьянина на условіи уплаты долга не деньгами, которыя крестьянинъ имѣетъ въ рукахъ слишкомъ рѣдко и въ слишкомъ ограниченномъ количествѣ, а трудомъ, продуктами крестьянскаго хозяйства, отдачею кредитору въ аренду надѣльной земли и т. п. Такой порядокъ вещей установился, благодаря тому, что онъ крайне выгоденъ для банкировъ, которые, какъ говорится, сразу двухъ зайцевъ убиваютъ: и за "одолженіе? за кредитъ берутъ "что слѣдуетъ", и отъ операцій, которыя они производятъ, пользуясь кредитомъ, какъ орудіемъ, получаютъ изрядные барыши.
Кредитъ въ чистомъ видѣ, съ оплатою долга деньгами, въ настоящее время крайне рѣдокъ въ деревняхъ. И открывается онъ только цѣлому сельскому обществу, подъ мірской приговоръ, или компаніи крестьянъ, подъ ручательствомъ того же міра. За то такого рода кредитъ открывается крестьянамъ на такихъ условіяхъ, которыя даютъ возможность лицу кредитующему извлечь изъ сдѣлки не меньшія выгоды сравнительно съ тѣмъ, что оно получило бы, пользуясь кредитомъ какъ средствомъ для производства другихъ, болѣе выгодныхъ операцій. Здѣсь обыкновенно назначаются такіе сроки уплаты долга, въ которые крестьяне очистить долгъ завѣдомо не могутъ и на которые они, припертые нуждою, тѣмъ не менѣе принуждены соглашаться. Неуплата долга въ срокъ обыкновенно влечетъ за собою самыя невозможныя неустойки, которыя, обогащая кредитора, совершенно раззоряютъ должниковъ. Въ виду сравнительной рѣдкости этого вида кредита, я приведу только одинъ примѣръ, вполнѣ, однако, характеризующій сущность и значеніе кредитныхъ сдѣлокъ подобнаго рода. Въ неурожайномъ 1880 г. общество с. Золотурнъ, Николаевскаго уѣзда, Самарской губерніи, для прокормленія своего скота купило у казанскаго купца Жарова 15,000 пудовъ сѣна, по 40 коп. за пудъ, всего на 6,000 рублей. Покупка была совершена, конечно, въ кредитъ. Платежъ денегъ былъ назначенъ на 1-е октября того же 1880 года, а въ случаѣ неплатежа въ срокъ на общество возлагалась неустойка по 50 рублей въ сутки. Само собою разумѣется, что къ назначенному сроку золотурнское общество уплатило только незначительную часть долга, менѣе двухъ тысячъ рублей. Г. Жаровъ молчалъ одиннадцать мѣсяцевъ послѣ срока, чтобы накопилось побольше неустойки, и затѣмъ въ сентябрѣ 1881 года предъявилъ въ саратовскомъ окружномъ судѣ искъ къ золотурнцамъ, прося, взыскать съ нихъ 4,166 р. долгу и 15,000 рублей неустойки. Опираясь на одно побочное обстоятельство (сѣна Жаровыхъ было доставлено нѣсколько менѣе условленныхъ 15,000 пудовъ), окружной судъ отказалъ Жарову въ искѣ неустойки. Дѣло было перенесено въ саратовскую судебную палату, которая, въ засѣданіи 15 мая 1882 года, отмѣнила рѣшеніе окружнаго суда и постановила взыскать съ золотурнскаго общества, согласно договору но 50 рублей въ сутки неустойки, начиная съ 1-го октября 1880 года, что ко времени постановленія рѣшенія палаты составило уже 30.000 рублей. Такъ дорого обошелся золотурнскому обществу открытый ему купцомъ Жаровымъ кредитъ! {"Русскій Курьеръ", 1882 г., 164. Корреспондентъ добавляетъ, что на золотурнскомъ обществѣ, помимо 30,000 неустойки, числится другихъ частныхъ долговъ до 60,000 рублей. Это можетъ дать понятіе о степени задолженности нашего крестьянина.}
IV.
Кредитъ съ уплатою долга деньгами мало доступенъ крестьянамъ. За то другіе виды кредита, съ уплатой долга трудомъ, произведеніями крестьянскаго хозяйства и т. д., являются положительно "общедоступными". И первое мѣсто здѣсь принадлежитъ кредиту подъ трудъ.
Этотъ видъ кредита имѣетъ самое широкое распространеніе рѣшительно по всей Россіи. Положительно нѣтъ уголка на всемъ обширномъ пространствѣ нашего отечества, гдѣ бы кто-нибудь, землевладѣлецъ, купецъ или крестьянинъ-кулакъ, кредитуя крестьянъ, не закабалялъ ихъ труда. Почти вся масса земледѣльческихъ работъ въ крупныхъ имѣніяхъ, доставка купеческихъ грузовъ на пристани и станціи желѣзныхъ дорогъ и съ таковыхъ, сплавъ плотовъ и барокъ по рѣкамъ и т. д., все это, въ огромномъ большинствѣ случаевъ, производится трудомъ, закабаленнымъ при помощи кредита.
Какъ извѣстно у насъ, по всему лицу земли русской, каждую осень принимаются "чрезвычайныя мѣры" для собиранія податей и пополненія недоимокъ. Мѣры эти общеизвѣстны, также какъ общеизвѣстна и энергія, обнаруживаемая при ихъ проведеніи въ жизнь. Естественно, что крестьянинъ изъ всѣхъ силъ старается какъ-нибудь раздобыть денегъ на уплату податей и недоимокъ. Съ этою цѣлью онъ прежде всего продаетъ все, что есть "лишняго" въ хозяйствѣ: хлѣбъ (который, конечно, можно считать "лишнимъ" всего менѣе и который къ концу зимы придется покупать), холстъ, что-нибудь мелкое изъ живности и т. д. Но, во-первыхъ, "лишняго" въ хозяйствѣ оказывается, обыкновенно, очень немного и съ каждымъ годомъ становится все менѣе, а у многихъ "лишняго" и совсѣмъ не стало оказываться; а во-вторыхъ, когда каждый старается во что бы то ни стало и какъ можно скорѣе сбыть "лишнее", цѣни на него, особенно на хлѣбъ, страшно падаютъ, и въ концѣ концовъ, отъ продажи "лишняго" выручается сумма, далеко не достаточная для покрытія платежей. Уйдти на заработки куда-нибудь на сторону, чтобы вырученными тамъ деньгами расплатиться съ казной, нельзя, такъ какъ обыкновенно паспорта выдаются только въ случаѣ оплаты всѣхъ повинностей и очищенія недоимокъ. Грозитъ, такимъ образомъ опасность быть высѣченнымъ, лишиться какой-нибудь части и безъ того небольшого хозяйства или быть отданнымъ на обязательныя работы чрезъ волостное правленіе. И вотъ, чтобы избѣжать всего этого, крестьянинъ идетъ въ сосѣднему землевладѣльцу или купцу и беретъ у него деньги подъ залогъ своего будущаго труда.
Справедливость требуетъ сказать, что не одна необходимость уплаты податей заставляетъ крестьянина закладывать свой трудъ. Къ тому же побуждаютъ его голодъ и безкормица скота. Въ настоящее время уже точно установленъ тотъ фактъ, что значительная часть, если не большинство, нашихъ крестьянъ производитъ хлѣба менѣе, чѣмъ требуется для годового продовольствія. Затѣмъ большинство крестьянъ, производящихъ хлѣбъ въ достаточномъ для продовольствія количествѣ и даже большемъ, принуждено значительную часть собираемаго хлѣба сбывать каждую осень въ чужія руки. Часть хлѣба идетъ на уплату податей, другая на погашеніе долговъ; нѣкоторое количество урожая переходитъ въ руки духовенства, сельскаго и волостного писарей, кабатчиковъ или шинкарей и т. д.; затѣмъ часть хлѣба должна быть отдѣлена на плату натурою пастуху, кузнецу, коновалу и т. д., и т. д. Не зная близко всѣхъ условій деревенской жизни, къ тому же сильно варьирующихъ по мѣстностямъ, невозможно и приблизительно представить себѣ ту массу расходовъ натурою, которые приходится дѣлать крестьянину. Въ результатѣ всего этого получается то крайне печальное обстоятельство, что у большинства нашихъ крестьянъ своего хлѣба никогда не хватаетъ на годовое прокормленіе, при чемъ многіе изъ нихъ принуждены пріобрѣтать хлѣбъ на сторонѣ съ ранней весны, другіе -- съ половины зимы, а значительная часть -- даже съ начали зимы. И въ этомъ случаѣ, крестьянинъ обыкновенно можетъ достать хлѣба, только закладывая свой будущій трудъ и получая за него въ трудную минуту или деньги, нужныя на покупку хлѣба, или самый хлѣбъ.
Та же исторія повторяется съ кормомъ для скота. Крестьяне вообще получили мало луговой земли. Между тѣмъ малоземелье побудило ихъ распахивать и послѣдніе луга. Результатомъ этого получился страшный недостатокъ корма для скота. До чего великъ этотъ недостатокъ можно судить по тому, что во многихъ мѣстахъ скоту скармливаются зимою полусгнившія крыши избъ и надворныхъ построекъ. Часто къ веснѣ скотъ до того тощаетъ, что съ появленіемъ на поляхъ зелени, его приходится поднимать (при помощи бревенъ), такъ-какъ самъ онъ подняться на ноги не въ состояніи. При малѣйшемъ неуражаѣ травъ, при недостаткѣ соломы, масса крестьянскаго скота распродается зимою за безцѣнокъ (потому что все равно съ голоду сдохнетъ), такъ что иногда мясо дѣлается дешевле хлѣба. И вотъ, подъ вліяніемъ этой нужды въ кормѣ для скота, крестьянинъ снова идетъ къ сосѣднему крупному хозяину или богачу-кулаку и беретъ у нихъ солому, закладывая опять-таки свой будущій трудъ.