Въ 1688 году, въ то время, когда одна изъ правительственныхъ экспедицій раззоряла раскольничьи поселенія въ заонежскихъ лѣсахъ, упоминавшійся выше Игнатій Соловецкій, учитель Денисовыхъ и другихъ будущихъ главарей раскола, рѣшился предать себя самосожженію, желая вмѣстѣ съ тѣмъ придать этому факту возможно болѣе импонирующій характеръ. Съ этою цѣлью онъ задумавъ захватить Палеостровскій монастырь и сжечь его вмѣстѣ съ собою. Палеостровскій монастырь лежитъ на небольшомъ островѣ самой сѣверной губы Онежскаго озера. Монастырь издавна раздавалъ крестьянамъ олонецкихъ предѣловъ въ долгъ деньги подъ залогъ земли и затѣмъ отбиралъ землю въ случаѣ несостоятельности должниковъ. Этимъ путемъ онъ пріобрѣлъ значительныя земельныя владѣнія, а вмѣстѣ съ тѣмъ сдѣлался предметомъ живѣйшей ненависти всего обонежскаго населенія. Къ этому присоединилось еще то обстоятельство, что монахи Палеостровскаго монастыря были обыкновенно проводниками для правительственныхъ экспедицій, отправлявшихся раззорять мѣстныя раскольничьи населенія. Неудивительно, поэтому, что когда Игнатій кликнулъ кликъ нему собралась громадная толпа желающихъ произвести нападеніе на Палеостровскій монастырь. Во главѣ этой толпы Игнатій перешелъ по льду озеро и занялъ монастырь. Затѣмъ тѣ, кому не было желательно горѣть, забрали все, что могли изъ монастыря и разбѣжались въ разныя стороны, а жаждавшіе пострадать благочестія ради остались и стали ждать присылки воинской команды. Въ тоже время Игнатій разослалъ по селамъ и волостямъ гонцовъ, приглашая всѣхъ желающихъ "за древнее благочестіе огнемъ скончатися": "не хотяше бо страдальческихъ почестей самъ точію со ученики своими сподобитися, но со многими желаше діадимою мученичества украситися". На зовъ Игнатія собралось до 3000 человѣкъ, и стали приготовляться къ самосожженію. Между тѣмъ, правительственная экспедиція, бывшая въ то время въ Заонежьѣ, узнавъ о взятіи раскольниками Палеостровскаго монастыря и собраніи въ немъ громаднаго количества людей, сильно перетрусила, отступила въ Кижи и послала въ Новгородъ за подкрѣпленіями. Изъ Новгорода прислали отрядъ въ 500 солдатъ съ пушками и со всякимъ оружіемъ. Отрядъ явился уже въ великій постъ и пошелъ приступомъ на монастырь. Раскольники, собравшіеся въ монастырѣ, заперлись въ церкви, причемъ сломали лѣстницы, но которымъ совершался подъемъ въ самую церковь, а подвижныя лѣстницы взяли во внутрь. Внутри церкви раскольники заранѣе заготовили громадные щиты, которые и поставили теперь противъ дверей и оконъ, и такимъ образомъ сдѣлались совершенно недоступными. Кромѣ того, они заготовили массу легко воспламеняющихся смолистыхъ веществъ, и когда войска ворвались въ монастырь и бросились прорубать отверстія въ стѣнахъ церкви, раскольники подожгли собранныя вещества и сгорѣли вмѣстѣ съ церковью въ числѣ 2700 слишкомъ.
Разсказанная исторія ясно показываетъ, что раскольничьи самосожженія далеко не всегда могутъ быть объяснены затруднительнымъ положеніемъ раскольниковъ, подобнымъ тому, въ которомъ бываетъ гарнизонъ крѣпости, взрывающій ее на воздухъ, лишь бы не сдаться непріятелямъ (Костомаровъ). Въ данномъ случаѣ мы видимъ, что Игнатій и его товарищи, овладѣвъ Палеостровскимъ монастыремъ и разграбивъ его, могли свободно уйти и скрыться, какъ это и сдѣлали нѣкоторые изъ нихъ. Вмѣсто того, Игнатій съ своею паствою ждутъ нѣсколько мѣсяцевъ прихода войска, укрѣпляютъ церковь, заготовляютъ горючіе матеріалы и т. д. Мало того, многіе со всѣхъ сторонъ нарочно приходили въ монастырь, чтобы сгорѣть. Въ другихъ случаяхъ, какъ напримѣръ, во-второмъ "запорѣ" въ томъ же Палеостровскомъ монастырѣ, запершіеся нарочно затѣвали съ осаждавшими споры о вѣрѣ, даже прямо подкупали солдатъ и ихъ начальниковъ, чтобы протянуть время и принять въ свою среду жителей окрестныхъ мѣстностей, пожелавшихъ тоже получить "діадиму мученичества" чрезъ самосожженіе, но почему-либо опоздавшихъ придти въ "запоръ". Тѣ случаи, когда запершимся почему либо не удавалось сгорѣть, когда, напримѣръ, ихъ вытаскивали солдаты крючьями и баграми черезъ окна и другія отверстія, разсматривались какъ тяжелое несчастіе, и сами спасшіеся считались такими великими грѣшниками, что даже самъ Господь не пожелалъ принять отъ нихъ жертву -- добровольную смерть. Тоже обстоятельство, что раскольники сжигали себя именно въ виду воинскихъ командъ, указываетъ лишь на ихъ желаніе придать своему ужасному поступку возможно болѣе демонстративный характеръ.
Впрочемъ, какъ ни разсмаривать самосожигательство, видѣть ли въ немъ продуктъ желанія покончить съ собою въ виду неминуемой опасности быть взятымъ и подвергнутымъ мукамъ или вліяніе предвзятой мысли о возможности спасенія при посредствѣ самоубійства, сущность дѣла отъ этого нисколько не измѣняется: самосожженія, во всякомъ случаѣ, являются продуктомъ усиленныхъ преслѣдованій противъ раскольниковъ, результатамъ того невыносимаго положенія, въ которомъ оказались раскольники въ послѣдней четверти XVII вѣка. Раскольникамъ невозможно было оставаться внутри государства, въ виду правительственныхъ мѣръ, грозившихъ смертью за одну принадлежность къ расколу. Они бѣжали на окраины государства, но и здѣсь ихъ настигала карающая рука правительства. Тогда имъ оставалось одно -- смерть. Отсюда эта страшная эпидемія самосожженій, освѣтившая блескомъ своихъ костровъ добрую половину Россіи; отсюда же эта ужасная идея спасительности самоубійства...
Вліяніе самосожженій на раскольничью колонизацію было громадно. Десять тыся сгорѣвшихъ въ Олонецкихъ предѣлахъ и въ настоящее время составили бы значительную потерю для рѣдкаго населенія этой мѣстности. Въ тоже время, когда почти весь Сѣверъ представлялъ собою незаселенное пространство и только кое-гдѣ были раскиданы избы первыхъ колонистовъ края, самосожженія наносили громадный ущербъ раскольничьей колонизаціи. Если къ погибшимъ этимъ путемъ присоединить еще тѣхъ, которые были захвачены правительственными экспедиціями, то окажется, что почти все первое поколѣніе раскольниковъ, колонистовъ Сѣвера, погибло въ огнѣ, на пыткѣ и въ ссылкѣ. Гибель колонистовъ влекла за собою и гибель всѣхъ плодовъ ихъ труда, такъ какъ самосожигатели сгорали со всѣми возведенными ими зданіями, а, при захватѣ раскольниковъ правительственными экспедиціями, послѣднія истребляли какъ постройки колонистовъ, такъ и произведенные ими посѣвы. Слѣдующему поколѣнію колонистовъ приходилось, такимъ образомъ, начинать все съизнова.
Однако, несмотря на такія громадныя потери, раскольничья колонизація не ослабѣвала. Неприглядная дѣйствительность давала себя ужь слишкомъ сильно знать въ центрѣ Россіи, и отсюда валили волна за волною новыя массы бѣглецовъ. Выбывшіе изъ строя колонисты замѣнялись новыми; на мѣстѣ разрушенныхъ поселеній возникали другія, болѣе обширныя. Колонизація продолжалась и разросталась какъ по численности колонистовъ, такъ и по обширности захватываемыхъ ими пространствъ. Колонисты проникали все въ большую глубь лѣсовъ и болотъ, гдѣ ихъ не могли достать уже никакія правительственныя экспедиціи. Мало по малу разбросанныя одиночныя раскольничьи поселенія появились на всемъ пространствѣ между Ладожскимъ и Онежскимъ озерами съ одной стороны и Бѣлымъ моремъ съ другой, облѣпили берега послѣдняго, начиная Кандалашскою губою и кончая Канинымъ носомъ, заняли Мезенскій и Печерскій края и наполнили глухіе вологодскіе лѣса. Поселенія эти представляли собою одинокія жилища, занятыя однимъ или нѣсколькими поселенцами. Сложиться въ болѣе крупныя группы, образовать центры, препятствовалъ страхъ преслѣдованіи, боязнь, что о крупномъ поселеніи скорѣе узнаетъ правительство и употребитъ большія усилія для его разрушенія. Поселенцы жили одиноко, довольствуясь лишь взаимными посѣщеніями другъ друга и взаимною поддержкою, матеріальною и нравственною.
Съ теченіемъ времени, однако, потребность въ совмѣстной жизни напала брать верхъ надъ страхомъ преслѣдованій. Къ этому вели и потребность въ общей борьбѣ съ суровою природою, мало поддававшеюся усиліямъ отдѣльныхъ личностей, и стремленіе къ общности, замѣтное и вообще въ расколѣ, и въ особенности сильно проявившееся въ проповѣдяхъ первыхъ расколоучителей-колонизаторовъ. Къ тому же къ концу XVII столѣтія вниманіе правительства и силы государства были отвлечены отъ раскольничьей колонизаціи. Петръ I, сдѣлавшійся съ 1689 году единовластнымъ правителемъ Россіи, обратилъ все свое вниманіе на предметы, не имѣвшіе ничего общаго съ заселеніемъ раскольниками Сѣвера. Вмѣстѣ съ тѣмъ всѣ силы государства въ это время понадобились сперва на усмиреніе внутренней смуты, а затѣмъ на внѣшнія войны. Такимъ образомъ, колонистамъ были даны до извѣстной степени спокойствіе и возможность заняться внутреннимъ устройствомъ своихъ поселеній, и раскольники колонисты немедленно же воспользовались этою возможностью. Именно въ это время, на рубежѣ XVII и XVIII столѣтій, и возникли всѣ наиболѣе крупныя поселенія раскольниковъ на Сѣверѣ, игравшія ту или другую роль въ дѣлѣ колонизаціи Сѣвера. Такъ появились Даниловское общежитіе, Поромская община (Каргопольскаго уѣзда), Топозерскіе скиты (Кемскаго уѣзда, Архангел. губ.), скиты Мозенскіе и др. Самымъ замѣчательнымъ изъ этихъ поселеній, какъ по значенію въ дѣлѣ колонизація Сѣвера, такъ и по роли въ общей исторіи раскола, было Даниловское общежитіе, и къ исторіи его возникновенія, типичной для всѣхъ вообще раскольничьихъ поселеній, мы теперь и обратимся.
III.
Первоначальная исторія Выгорѣціи.
Даниловское общежитіе основалось въ мѣстности, извѣстной въ XVII в. и первой половинѣ XVIII подъ именемъ Выговской пустыни. Этимъ именемъ обозначалась мѣстность, лежащая между сѣверною губою Онежскаго озера и Онежскою губою Бѣлаго моря. Мѣстность эта посерединѣ перерѣзывается рѣкою Выгомъ, протекающимъ черезъ довольно значительное озеро Выгозеро и затѣмъ впадающимъ въ Сороцкую губу Бѣлаго моря. И доселѣ значительная часть этого пространства пустуетъ; въ описываемую же эпоху вся эта мѣстность представляла собою дѣйствительную пустыню. Только на окраинахъ ея, по берегамъ Бѣлаго моря и Онежскаго озера, находилось по нѣскольку поселеній, да при впаденіи Выга въ Выгозеро пріютилась русская колонія -- Выгозерскій погостъ. На всемъ же остальномъ пространствѣ были только лѣса, болота, да безчисленное множество озеръ и рѣчушекъ.
Въ началѣ 90-хъ годовъ XVII столѣтія мы находимъ въ разныхъ мѣстахъ Выговской пустыни колонистовъ-раскольниковъ, болѣе или менѣе уже прочно устроившихся на мѣстахъ своего поселенія. Такъ, на такъ называемой Рязани устроился Даніилъ Викулови, бывшій шунгскій дьячекъ, съ сестрою и зятемъ и небольшою группою послѣдователей. На самой рѣкѣ Выгу жилъ выходецъ изъ То івуйской волости, Олонецкаго уѣзда, Захарій Стефановт, съ отцомъ, матерью и сестрами. По тому же Выгу, только выше, жилъ старецъ Сергій, явившійся сюда съ "морской дороги", а еще выше Корнилій, о которомъ говорилось ранѣе. Тутъ же недалеко поселились Прокопій Нижегородскій и Иванъ Акиндиновъ, съ сестрою послѣдняго, оба явившіеся сюда изъ Нижегородскихъ лѣсовъ, первый и родомъ изъ Нижегородской губерніи, а второй -- ростовецъ. Затѣмъ на озерѣ Волозерѣ поселился олончанинъ Захарій Пуллоевъ, съ женою и сыномъ. Были и нѣкоторые другіе, мало извѣстные поселенцы.