Всѣ эти поселенцы обзавелись нѣкоторымъ хозяйствомъ. Обзаведеніе это, впрочемъ, было не Богъ знаетъ какое. Вся Выговская пустыня была въ то время покрыта крупнымъ лѣсомъ, "соснягомъ и ельнягомъ". Поселенцы рубили этотъ лѣсъ, жгли его, расчищали гари и сѣяли на нихъ хлѣбъ, "мѣшая рожь межь жита", т. е. яровую рожь съ озимой, причемъ на четыре части яровой полагали одну часть озимой. Такимъ образомъ, съ одного посѣва собирали два урожая: первое лѣто -- яровую рожь, а второе -- озимую. Года въ это время были "хлѣбные и не зяблые", и поселенцы въ это время собирали много хлѣба и ни въ чемъ не нуждались. Жить, однако, было тяжело. Одинокая жизнь въ лѣсу, наполненномъ всякимъ звѣрьемъ, вдали отъ сосѣдей и подъ постояннымъ страхомъ появленія "никоніанъ" и неизбѣжнаго затѣмъ раззоренія, не могла особенно нравиться поселенцамъ. Сѣверный крестьянинъ, правда, легко оевоивается съ уединеніемъ; но большинство первоначальныхъ поселенцевъ Выговской пустыни были выходцы изъ мѣстностей, сравнительно густо заселенныхъ, и привыкли къ общинѣ, міру. Кромѣ того, были ясны и выгоды, которыя должны получиться отъ совмѣстнаго труда и совмѣстной защиты отъ опасностей. Наконецъ, при отинокомъ житіи и то, ради чего поселенцы бросили родину и бѣжали въ пустыню, религіозныя потребности -- оставались неудовлетворенными. Все, такимъ образомъ, влекло выговскихъ поселенцевъ къ объединенію. И попытки такого объединенія въ маломъ видѣ дѣлались неоднократно, но всегда кончались какъ-то неудачно.
Въ это-то время, въ 1692 году, въ Выговской пустынѣ появился 17-ти лѣтній юноша, нетолько съумѣвшій соединить разрозненныхъ выговскихъ поселенцевъ и создать Даниловское общежитіе, но и превратившій это ничтожное вначалѣ поселеніе въ большой торговый и промышленный городъ-монастырь и сдѣлавшій его центромъ безпоповщинской половины раскольничьяго міра. Юноша этотъ былъ Андрей Денисовъ.
Андрей Денисовъ происходилъ отъ князей Мышецкихъ. На это обстоятельство почему-то особенно упираютъ нѣкоторые изслѣдователи раскола. Въ дѣйствительности же это обстоятельство не имѣетъ ровно никакого значенія уже потому, что, почти за сто лѣтъ до выступленія Андрея въ качествѣ активнаго дѣятеля, та линія князей Мышецкихъ, къ которой принадлежалъ и Андрей, перешла на "мужицкое положеніе". Предокъ Андрея удалился въ Заонежье и поселился въ селѣ Повѣнецкомъ (нынѣ уѣздный городъ Повѣнецъ), превратившись въ обыкновеннаго сельскаго "обитателя". Поэтому, Андрей не можетъ быть разсматриваемъ иначе, какъ крестьянинъ, сынъ крестьянской семьи, очень зажиточной и хозяйственной. Правда, семья Андрея не прерывала сношеній съ своими родственниками, князьями Мышецкими, но это не мѣшало ей оставаться крестьянскою семьей, пріобрѣвшею себѣ даже особое крестьянское прозвище -- Вторушинныхъ.
О дѣтствѣ и юности Андрея остались крайне скудныя свѣдѣнія. Нѣкоторыя данныя указываютъ на то, что онъ еще въ ранніе годы обнаруживалъ чрезвычайный умъ и сильную впечатлительность. Еще десятилѣтнимъ ребенкомъ онъ въ Олонецкой таможнѣ, находившейся въ завѣдываніи одного изъ его дядей, князей Мышецкихъ, поразилъ всѣхъ своими математическими способностями. Сцены преслѣдованія раскольниковъ производили на него самое угнетающее впечатлѣніе. Повѣнецкое село служило исходнымъ пунктомъ, откуда отправлялись правительственныя экспедиціи въ Выговскую пустыню для раззореніа раскольничьихъ поселеній, и сюда же приводились забранные въ лѣсахъ раскольники. Много картинъ насилія, расправъ и репрессалій пришлось увидѣть Андрею, и онѣ положили неизгладимую печать на его душу. Къ этому присоединились пылкія рѣчи Игнатія Соловецкаго, учившаго Андрея "богословію" и внушившаго ему самую фанатическую преданность расколу. Здѣсь и лежитъ начало той чрезвычайной любви, которую питалъ Андрей къ раскольникамъ, и его стремленія во что бы то ни стало добиться возможности существованія для раскола.
Нѣкоторыя свѣдѣнія указываютъ на то, что Андрей учился въ Кіевѣ и Москвѣ: по, повидимому, эти указанія должны быть отнесены къ болѣе поздней порѣ его жизни.
Семья Андрея состояла изъ отца Дениса Ивановича, или Діонисія Іоанновича, какъ его величаютъ раскольничьи историки, младшаго брата Семена и сестры Соломоніи. Отецъ Андрея тоже придерживался "старины", но далеко не настолько былъ преданъ этой старинѣ, чтобы ради ея бѣжать въ лѣса и пустыни. Что же касается Семена и Соломоніи, то они всецѣло находились подъ вліяніемъ Андрея.
Вотъ и все, что можно сказать о жизни Андрея Денисова до появленія его въ Выговской пустынѣ.
Андрей оставилъ домъ отца своего тайно отъ послѣдняго. Единственнымъ спутникомъ его былъ нѣкій Иванъ Бѣлоутовъ. Странники вышли въ пустыню, не взявъ съ собою ничего, кромѣ небольшого количества съѣстныхъ припасовъ: "лыжи убо вмѣсто коней, кережу же вмѣсто воза пріемъ, самъ себѣ бываетъ и подвода и извощикъ, и слуга и господинъ, и вождь и водимый", по образному выраженію Ивана Филиппова. Вышли они въ послѣднихъ числахъ декабря, въ самую стужу, и до весны страшно натерпѣлись отъ холода, не имѣя жилища и только около костровъ отогрѣвая окоченѣвшіе члены. Весною они нарубили лѣсу и построили себѣ маленькую избушку между озерами Бѣлымъ и Тагозеро. Мало по-малу они ознакомились съ другими пустынниками и стали навѣщать ихъ. Особенно понравился Андрею Даніилъ Викулови, на котораго, въ свою очередь, молодой пустынникъ произвелъ сильное впечатлѣніе своимъ умомъ и начитанностью. Даніилъ сталъ приглашать Андрея жить вмѣстѣ; Андрей съ радостью согласился и переселился къ Даніилу. Въ это время вокругъ Даніила собралось уже столько "братій", что прежнее жилище его оказалось и тѣснымъ, и неудобнымъ. Тогда пустынники перебрались на новое мѣсто, недалеко отъ нынѣшней Тихвиноборской почтовой станціи Повѣнецкаго уѣзда, и здѣсь выстроили огромную избу, могшую вмѣстить всю братію.
Жизнь въ пустынѣ такъ понравилась Андрею, что онъ рѣшился и сестру свою, дѣвицу Соломонію, "изъ бури и треволненія мірскаго во спасительное пристанище богоугоднаго своего житія привести". Съ этою цѣлью онъ отправился домой и, во время отсутствія отца, увезъ сестру. За этотъ поступокъ отецъ страшно разсердился на Андрея и разразился противъ него проклятіями; но затѣмъ, чрезъ нѣсколько лѣтъ, когда имя Андрея начало пріобрѣтать извѣстность, отецъ не только помирился съ нимъ, но и перебрался къ нему на житье съ другимъ сыномъ, Семеномъ.
Скоро слава о новой общинѣ облетѣла всю Выговскую пустыню; Андрей установилъ въ своей общинѣ монастырскіе порядки и учредилъ въ каждый праздникъ церковную службу съ пѣніемъ. Это всего болѣе понравилось колонистамъ Выговской пустыни и они отовсюду стекались по праздникамъ къ Даніилу и Андрею, слушали службу и пѣніе, а послѣ службы чтеніе и толкованіе Андреемъ учительныхъ книгъ. Пришли сюда однажды о Пасхѣ Захарія съ отцомъ, которые жили на Выгу. Очень имъ понравились и самъ Андрей, и заведенные имъ порядки, и стали они звать Андрея и Даніила съ братіею къ себѣ на Выгъ, говоря, что тамъ мѣста удобныя къ пашнѣ, хлѣбъ ростетъ хорошо, много уже приготовленной подъ пашню земли и, наконецъ, самъ Выгъ богатъ рыбою. Предложеніе это, въ свою очередь, понравилось Даніилу и Андрею, такъ-какъ мѣсто, на которомъ они поселились, было не особенно удобное для хозяйственныхъ цѣлей, но перебираться сразу не рѣшились. Собрали они на совѣщаніе братію и по общему совѣту рѣшили послать съ Захаріемъ изъ своей среды "трудниковъ", человѣкъ съ двѣнадцать, чтобы осмотрѣть хорошенько мѣста, а вмѣстѣ съ тѣмъ вспахать и засѣять готовыя гари и нарубить лѣсу для новыхъ гарей. Кормить этихъ рабочихъ взялся Захаръ, у котораго въ это время, благодаря хорошимъ урожаямъ, скопились порядочные запасы хлѣба. Такъ и сдѣлали: "трудники" отправились на Выгъ, нарубили лѣсу и засѣяли готовыя гари рожью, житомъ и рѣпою. Мѣста имъ очень понравились. Урожай получился хорошій, хлѣба собрали много, да еще сѣна накосили на болотахъ. Какъ разъ въ это время въ общинѣ Андрея и Даніила произошелъ пожаръ, причемъ сгорѣли всѣ постройки и запасы. Всѣ увидѣли въ этомъ событіи прямое указаніе Божіе, и община перебралась на Выгъ къ Захаріи. Такимъ-то образомъ и было положено начало знаменитому Даниловскому монастырю, Это было въ 1695 году.