Въ это время община состояла изъ сорока человѣкъ, въ томъ числѣ нѣсколько женщинъ. Номинальною главою общины считался Даніилъ Викуловичъ и отчасти "авва" Корнилій, который хотя жилъ отдѣльно отъ общины, но имѣлъ большое вліяніе на нее и слагавшіеся въ ея средѣ порядки, какъ человѣкъ опытный, бывалый и "учительный". Въ дѣйствительности же истиннымъ вождемъ общины и самымъ дѣятельнымъ членомъ ея былъ молодой Андрей. Тутъ-то и начались развертываться его организаторскія способности. На первыхъ порахъ главною нуждою общины было устройство хозяйства. Ни у кого изъ общинниковъ ничего не было. Убѣгая въ пустыню, они не могли захватить съ собою ни скота, ни хозяйственныхъ орудій, ни значительнаго запаса сѣмянъ. Между тѣмъ, община, состоявшая изъ сорока членовъ, требовала большого и разнообразнаго хозяйственнаго обзаведенія. Къ тому же въ общину со всѣхъ сторонъ стремились новые пришельцы, и такъ-какъ Андрей и Даніилъ принимали всѣхъ безъ отказу, то община быстро росла по численности членовъ. Много нужно было ума и энергіи, чтобы съумѣть прокормить, одѣть и помѣстить все это множество людей и въ тоже время устроить полное хозяйство, создавъ все это изъ ничего и имѣя въ своемъ распоряженіи лишь трудъ -- свой личный и товарищей. И, однако, эту трудную задачу Андрей съ своими ближайшими помощниками разрѣшили блистательно.
Прежде всего община обратила почти всѣ свои силы на возможное увеличеніе подсѣкъ и заведеніе постоянныхъ пашенъ.
Подсѣчное хозяйство, доселѣ господствующее на сѣверѣ, очень тяжелое хозяйство, требующее много знаній и самаго каторжнаго труда. Нужно умѣть выбрать мѣсто для подсѣки, такъ какъ отъ этого всецѣло зависитъ урожай. При выборѣ приходится руководиться массою разнообразныхъ условій, но особенное вниманіе обращается на почву и породу лѣса. Гдѣ ростетъ лиственный лѣсъ, береза, осина, ольха съ ивнякомъ, тамъ почва содержитъ много перегноя, и потому такія мѣста самыя лучшія для подсѣкъ. Гораздо хуже та подсѣка, гдѣ ростетъ ель и гдѣ почва глинистая. Но самое плохое мѣсто для подсѣки -- гдѣ преобладаетъ сосна, а подъ нею песчаная почва. Кромѣ того, нужно обращать вниманіе на уклонъ избранной мѣстности, такъ какъ при отсутствіи уклона или маломъ уклонѣ на пашнѣ будетъ застаиваться вода и хлѣбъ сгніетъ, а при слишкомъ большомъ уклонѣ -- вода снесетъ верхній слой почвы вмѣстѣ съ сѣменами. Затѣмъ обращается вниманіе на то, въ какомъ отношеніи находится уклонъ мѣстности къ солнечному свѣту, и т. д. Вообще мѣстъ, вполнѣ пригодныхъ для подсѣкъ, не много, и отысканіе ихъ составляетъ искуство.
Когда выборъ мѣста для подсѣки сдѣланъ, на немъ срубается лѣсъ. Дѣлается это въ концѣ мая или началѣ іюня. Затѣмъ срубленныя деревья остаются лежать цѣлый годъ и за это время хорошо просыхаютъ. На другой годъ срубленныя деревья складываютъ въ костры, подъ которые положены жерди, чтобы можно было передвигать костры по направленію вѣтра. Затѣмъ костры зажигаются съ подвѣтренной стороны, и огонь быстро охватываетъ всю подсѣку. Въ это время труженникъ рабочій долженъ бѣгать между кострами и передвигать ихъ жестомъ съ мѣста на мѣсто, чтобы хорошенько прогорѣли древесные корни и дернъ. Невыносимый жаръ валитъ отъ горящихъ костровъ, огонь лижетъ работнику лицо, искры летятъ въ глаза, ѣдкій дымъ захватываетъ дыханіе, а работникъ продолжаетъ бѣгать въ огнѣ. Воспаленіе глазъ -- обычное послѣдствіе такой работы.
Когда костры сгорятъ, рабочій долженъ немедленно же очистить гарь отъ несгорѣвшихъ деревьевъ и взорать землю. Орка производится особаго рода прямыми сошницами, поднимая землю не глубже 1 1/2 вершковъ. Орать на гари можетъ только опытный пахарь, такъ какъ соха здѣсь можетъ каждую минуту зацѣпиться за пень или корень и переломиться. Чтобы избѣжать этого, пахарь все время несетъ соху на себѣ, то поднимая ее къ верху, то опуская въ глубь. Это болѣе, нежели каторжный трудъ...
Таковы вообще работы на подсѣкахъ. Но для піонеровъ Выговской пустыни, Андрея Денисова и товарищей, эти работы были несравненно тяжелѣе обыкновеннаго. Дѣло въ томъ, что у нихъ не было почти никакихъ земледѣльческихъ орудій и совсѣмъ не было рабочаго скота. У нихъ были только сѣкиры для сѣченія сучьевъ и матыки или копарюги для копанія земли. Не имѣя возможности вырубить громадный дѣвственный лѣсъ, они только сѣкли сучья и затѣмъ пускали въ жаркіе лѣтніе дни лѣсные пожары. На выжженныхъ мѣстахъ, гдѣ торчали обгорѣвшіе стволы деревьевъ, а въ почвѣ находились корни, выговскіе піонеры вскапывали землю и засѣвали ее. Копаніе вполнѣ замѣняло пахату, такъ что Филипповъ постоянно выражается: "пахаше пашню копарюгою" и "копарюгою землю ораше".
Это былъ ужасный, нечеловѣческій трудъ; но Андрей и его товарищи вынесли его и нетолько успѣвали собрать столько хлѣба, чтобы прокормить братію, но получали даже излишекъ, на который обзавелись скотомъ. Понемногу у нихъ появились и лошади, и коровы. А съ пріобрѣтеніемъ лошадей трудъ пустынниковъ сдѣлался значительно легче.
Въ тоже время на Выгу шла постройка какъ жилыхъ, такъ и хозяйственныхъ зданій. Была выстроена большая общая столовая и къ ней въ одной связи пристроена "хлѣбня", гдѣ пекли хлѣбъ. Столовая была раздѣлена занавѣсью на двѣ части, мужскую и женскую. Столовая служила какъ для обѣдовъ и ужиновъ, такъ и жильемъ нѣкоторой части мужчинъ. Часть женщинъ жила въ "хлѣбнѣ". Остальные члены общины жили въ двухъ особыхъ избахъ. Чрезъ нѣкоторое время были выстроены часовня и особая столовая для женщинъ. Затѣмъ все жилье было обнесено оградою, и кромѣ того, врутри ограды особая стѣна отдѣляла мужскую половину отъ женской. Когда явился скотъ, на мужской половинѣ выстроили конюшню, а на женской -- коровникъ. Кромѣ того, были выстроены двѣ кухни, "поварни".
Въ основу жизни выговскихъ піонеровъ были положены трудъ и молитва. Они трудились цѣлый день и этотъ трудъ прерывался только принятіемъ пищи, да общественнымъ богослуженіемъ. Мужчины вели земледѣльческія работы и занимались постройками, а женщины вѣдали внутреннее хозяйство общины, "хлѣбы печаху, шти варяху и квасы дѣлаху".
Какъ ни усиленно трудились выговцы, а жизнь ихъ въ первые годы была "вельми скудна". Скудость эта доходила до того, что они не могли имѣть въ часовнѣ свѣчей и замѣняли ихъ лучиною. Книгъ и иконъ въ часовнѣ было тоже крайне мало. Колокола не было, а звонили въ доску. Сообщеніе съ внѣшнимъ міромъ было крайне затруднительно, и когда выговцы хотѣли было проложитъ дорогу къ заселеннымъ волостямъ, то оказалось, что у нихъ лля этого нѣтъ свободныхъ силъ.