Но все это было только половина горя, пока были урожайные годы и хлѣба собиралось вдоволь. Настоящее горе началось чрезъ нѣсколько лѣтъ послѣ основанія поселенія, когда начался "хлѣбный недородъ и частыя зябели и годы зеленые, хлѣбъ не поспѣваніе и бысть у нихъ велія хлѣбная скудость и гладъ". Народу въ это время въ общежитіи было около полутораста мужчинъ, женщинъ и дѣтей, а хлѣбные запасы были незначительные. Пришлось прибѣгнуть къ обычному на сѣверѣ средству -- замѣнѣ хлѣба неудобоваримыми суррогатами. Поставили на Выгу мельницу, "мелею и толчею", и начали ржаную солому сѣчь и толочь на муку и печь соломенные хлѣбы. Нужда была такъ велика, что для хлѣбовъ употребляли только ржаной растворъ, а вся замѣсъ состояла изъ соломенной муки. Этотъ хлѣбъ былъ настолько оригиналенъ, что онъ не держался въ кучѣ и разсыпался въ печи, откуда его выметали помяломъ. Пришлось печь хлѣбъ въ буракахъ и коробкахъ. Но и этого хлѣба было такъ мало, что его ѣли только по разу въ день.
Этотъ страшный голодъ сильно опустошилъ начинавшіяся поселенія Выговской пустыни. Смерть такъ и косила несчастныхъ колонистовъ. Многіе, не могши стерпѣть мученій голода, бросили пустыню и разбѣжались по заселеннымъ мѣстностямъ. Такъ распалась община Василія Каргопольца, состоявшая изъ семидесяти душъ, такая же община старца Сергія, и много другихъ. Таже участь грозила и Даниловскому общежитію, но Андрей спасъ его, нашедши средство помочь горю. Онъ потребовалъ отъ всѣхъ членовъ общины все цѣнное, что ими было принесено съ собою въ пустыню: деньги, цѣнное платье, серебрянное монисто и другія украшенія. Собравъ все это, Андрей съ нѣсколькими человѣками отправился въ низовья Волги, гдѣ въ это время хлѣбъ былъ дешевъ -- "четверть въ двѣ гривны". Здѣсь Андрей частію накупилъ хлѣба, частію получилъ его даромъ отъ сострадательныхъ единовѣрцевъ-раскольниковъ, узнавшихъ о бѣдствіяхъ выговскихъ пустынниковъ и пожелавшихъ помочь имъ. Весь этотъ хлѣбъ былъ привезенъ въ Вытегру, а отсюда въ Плгматку, небольшую бухту на сѣверѣ Онежскаго озера, ставшую въ послѣдствіи спеціальною пристанью для Даниловскаго общежитія. Отъ Пигматки члены общины перенесли хлѣбъ на себѣ въ коробкахъ, причемъ "носаки" ѣли дорогою ржаное зерно: такъ сильно изголодались они на соломенномъ хлѣбѣ.
Поѣздка Андрея въ Поволжье не осталась для него безплодною. Онъ многое увидѣлъ, многому научился, испробовалъ свои силы въ торговлѣ, а, главное, завязалъ съ раскольниками поволжскихъ городовъ связи, которыми онъ ловко воспользовался для поднятія значенія Данилова. Вмѣстѣ съ тѣмъ, этл поѣздка сдѣлала извѣстнымъ раскольничьему міру образованіе въ Выговской пустынѣ "монастыря". Эта извѣстность также пошла на пользу и общежитію, и всей пустынѣ, привлекая сюда новыхъ выходцевъ.
Неурожаи, продолжавшіеся нѣсколько лѣтъ подъ рядъ, возбудили вопросъ о перенесеніи общежитія на другое мѣсто. Въ этихъ видахъ Андрей нѣсколько разъ ходилъ на берега Бѣлаго моря, ища подходящаго мѣста. Но, переселившійся въ это время въ общежитіе, отецъ Андрея, Діонисій, убѣдилъ сына отказаться отъ своего намѣренія: "живите тугъ, гдѣ отцы благословили и кончалися, говорилъ Діонисій "простою рѣчью":-- тутъ сорока кашу варила, таковское это мѣсто по времени". И Андрей послушался отца и остался на прежнемъ мѣстѣ.
Снова закипѣла жизнь на Выгу. Производились подсѣки, расширялясь пашни, увеличивались посѣвы. Внутри монастыря тоже осла и ширилась жизнь. Построили двѣ большихъ избы съ общими сѣнями, одну для "возаковъ", а другую для всякихъ мелкихъ работъ: и лучину щепать, и дровни дѣлать, и многое другое. Изъ среды членовъ общины въ это время выдѣлились спеціалисты-портные, сапожники, мѣдники, кузнецы -- и для нихъ были построены особыя мастерскія -- "чеботная швальня", "портная швальня", "мѣдня" и "кузня". На женской половинѣ выстроили "челядню", "портомойную" и "бучею". Затѣмъ, выстроили отдѣльныя "кельи" для наиболѣе почетныхъ членовъ общины: Андрея съ семействомъ, Даніила Викулова, Петра Профьева и Пафнутія Соловецкаго. Наконецъ, была построена еще больница для старыхъ и немощныхъ.
Такъ росъ, увеличивался и собирался съ силами Даниловскій монастырь. Но все еще оставался ничтожнымъ поселеніемъ, не игравшимъ особенной роли ни вообще въ раскольничьемъ мірѣ, ни въ раскольничьей колонизаціи въ частности. Реформы Петра І-го, заставившія огромныя массы народы бѣжать въ Выговскую пустыню и другія укромныя мѣста, сразу измѣнили положеніе вещей и сильно содѣйствовали поднятію значенія Выговскаго общежитія.
IV.
Усиленіе раскольничьей колонизаціи при Петрѣ I-мъ.
Роль и значеніе Петра І-го въ исторіи русскаго народа давно стали интересовать изслѣдователей народной жизни. Петръ І-й произвелъ такую радикальную ломку во всѣхъ областяхъ народной жизни, что какое бы явленіе послѣдней мы ни стали изучать, намъ ненремѣнно придется коснуться вліянія на это явленіе реформъ Петра І-го. Однако, до сихъ поръ вопросъ о томъ, вреда или пользы болѣе принесли Россіи реформы Петра, остается не настолько очевидно и окончательно рѣшеннымъ, чтобы это рѣшеніе стало объективной истинной. И такое рѣшеніе долго еще будетъ невозможно, такъ какъ пока дѣятельность Петра изучена и изслѣдована, главнымъ образомъ, въ ея наиболѣе эффектныхъ, внѣшнихъ проявленіяхъ; вліяніе же петровскій ломки на наиболѣе существенные пункты народной жизни, на формы землевладѣнія, на обычное право, на размѣры крестьянскаго землевладѣнія и т. д., доселѣ почти не затронуто нашею литературою. Но если вопросъ о значеніи реформъ Петра для русскаго народа, какъ совокупности цѣлаго ряда поколѣній, до сихъ поръ остается открытымъ, то не можетъ возбуждать никакихъ сомнѣній то обстоятельство, что современное Петру поколѣніе народа не получило отъ произведенной имъ ломки ничего, кромѣ цѣлаго ряда тяжелыхъ страданій. Какъ бы ни были благодѣтельны реформы Петра, ихъ благодѣтельное дѣйствіе могло проявиться только въ послѣдствіи; современному же поколѣнію выпала тяжелая доля окупить эти реформы и поддержать ихъ собственнымъ трудомъ.
Законодательная дѣятельность Петра І-го была крайне разнообразна и касалась рѣшительно всѣхъ областей народной жизни. Съ 1700 по 1725 годъ Петромъ было издано (или, по крайней мѣрѣ, дошло до насъ) 28 регламентовъ, уставовъ и инструкціи и 2,902 указа. Для насъ, въ виду массы законоположеній, ежедневно выходящихъ въ современныхъ государствахъ, приведенныя цифры могутъ казаться незначительными; но для данной эпохи эти цифры страшно громадны, особенно если принять во вниманіе, что большая часть указовъ Петра имѣла общее значеніе и носила крайне серьезный характеръ, и почти всѣ они сопровождались угрозами жестокихъ наказаній -- смертной казня, битья батогами и ссылки -- въ случаѣ неисполненія. Указами этими регламентировалась вся жизнь народа, закабалялась въ опредѣленныя формы. До чего была тягостна эта регламентація, лучше всего показываетъ цѣлый рядъ находившихся въ связи между собою указовъ о платьѣ, бородѣ, сѣдлахъ, гвоздяхъ и т. п.