Преданный расколу до фанатизма и задавшійся цѣлію поднять его и поставить на ноги, Андрей Денисовъ высоко стоялъ надъ массою тогдашнихъ раскольниковъ своимъ широкимъ умомъ и чрезвычайною любознательностью. Качества эти онъ выказалъ еще въ раннемъ дѣтствѣ. Не получивъ никакого систематическаго образованія, какого тогда, впрочемъ, почти и не было возможности получить, Андрей никогда не упускалъ случая, когда представлялась возможность что-либо узнать. Первымъ его учителемъ, какъ уже было сказано, былъ Игнатій Соловецкій, передавшій ему всю раскольническую мудрость того времени. Этимъ, однако, Андрей не удовольствовался и, странствуя неоднократно по Россіи, всячески старался пополнить свои познанія. Въ Кіевѣ и Москвѣ ему удалось прослушать курсы грамматики, реторики, піитики и философіи. Кромѣ того, при своихъ сношеніяхъ съ многочисленными и разнообразными лицами, онъ пріобрѣлъ массу практическихъ, хозяйственныхъ, торговыхъ и общественныхъ свѣдѣній. Знатями своими онъ не хотѣлъ пользоваться исключительно одинъ, а старался внести эти знанія во всю раскольничью среду и тѣмъ поднять ея умственный уровень. Съ этого цѣлью онъ передалъ свои теоретическія знанія брату своему Семену и нѣкоторымъ наиболѣе виднымъ членамъ общины -- Мануилу Петровичу, Трифону Петрову, иконописцу Даніилу, Никифору Семенову и другимъ. Съ тою же цѣлью Андрей устроилъ въ Даниловскомъ и Лексинскомъ монастыряхъ школы и заботился объ увеличеніи среди раскольниковъ книгъ. Въ тѣхъ же видахъ онъ написалъ множество учительныхъ сочиненій, въ которыхъ передавалъ какъ богословскія свѣдѣнія, такъ и чисто-житейскія наставленія. Кромѣ того, Андрей заботился о томъ, чтобы среди раскольниковъ сохранилась память о людяхъ и фактахъ первоначальной исторіи раскола и съ этою цѣлью написалъ рядъ историческихъ сочиненій. Всего Андреемъ написано, по катологу раскольничьяго библіографа Любопытнаго, 115 сочиненій, а братомъ его Семеномъ -- болѣе 50-ти.
Обладая чрезвычайно обширнымъ, по тогдашнему, образованіемъ, Андрей отличался и необыкновеннымъ даромъ слова. Его краснорѣчіе проявлялось и въ сочиненіяхъ, и въ устной проповѣди. О краснорѣчіи Андрея Иванъ Филипповъ, лично знавшій его и слышавшій его много разъ, отзывается такъ: "языкъ его пресладкій, чуднѣйшій орфеовы баснословимыя цѣвницы показася, не бо горы и каменіе привлачаша къ себѣ, но каменосердечныя человѣки отъ земли на небо славно влечаше". И дѣйствительно, слово Андрея имѣло громадное вліяніе на его паству. Силою своего краснорѣчія онъ остановилъ распаденіе общины во время перваго голода и убѣдилъ братію претерпѣть все, а монастыря не оставлять. Его же краснорѣчіе подняло упавшій духъ даниловцевъ послѣ лексинскаго пожара. Тоже дѣйствіе оказывало слово Андрея всегда и вездѣ, въ ежедневныхъ сношеніяхъ его съ братіею, въ повседневныхъ дѣлахъ. Еще большее вліяніе оказывалъ примѣръ Андрея въ работѣ и образѣ жизни. Скромный въ своихъ потребностяхъ, нетребовательный, трудолюбивый, Андрей былъ всегда впереди всѣхъ въ трудахъ, какъ мы это видѣли при вторичной постройкѣ Лексинскаго монастыря. Миролюбивый, онъ всячески заботился о томъ, чтобы миръ и согласіе царили въ Выговской пустыни и вообще въ раскольничьемъ мірѣ. Терпимость его къ несогласнымъ не знала границъ. Уваженіе, которымъ пользовался Андрей среди раскольниковъ, было чрезвычайное. Въ стихахъ, вышедшихъ по поводу его смерти, Андрей разсматривается, какъ слава всей Европы. Смерть его вызвала страшный взрывъ горя во всемъ раскольничьемъ мірѣ и привлекла въ Даниловъ несметныя толпы народа, пожелавшаго поклониться новому "праведнику".
Какъ восторженно-религіозный человѣкъ, Андрей смотрѣлъ на земную жизнь лишь какъ на переходную ступень къ будущей, загробной жизни. Настоящая жизнь въ его представленіяхъ являлась лишь средствомъ, которымъ человѣкъ приготовлялъ себѣ ту или иную будущую жизнь. Исходя изъ этого положенія, Андрей идеаломъ человѣческой жизни считалъ жизнь монашескую, строго подвижническую. Онъ и въ Выговскую пустыню бѣжалъ потому, что здѣсь въ то время процвѣтало самое суровое подвижничество. Первые послѣдователи Андрея были тоже люди религіозно-экзальтированные, заботившіеся только о томъ, какъ бы спастись. Идеи Андрея о монастырской, подвижнической жизни пришлись имъ вполнѣ по вкусу, и потому первоначально Даниловъ, а также и первые скиты представляли собою настоящіе монастыри и притомъ, по характеру сложившейся въ нихъ жизни, монастыри первыхъ вѣковъ христіанства. Но по мѣрѣ увеличенія числа колонистовъ Выговской пустыни, положеніе дѣлъ начало измѣняться. Находилось все болѣе и болѣе людей, которые бѣжали изъ внутренней Россіи не потому только, что имъ тамъ мѣшали спасаться, но и, главнымъ образомъ, потому, что имъ плохо жилось; они хотѣли нетолько спасаться, но и хорошенько пожить. Завязалась борьба. Андрей и его помощники укоряли грѣшниковъ, убѣждали ихъ принять узы монашества, читали имъ проповѣди, писали посланія; грѣшники вполнѣ сознавали свою грѣховность и со слезами выслушивали наставленія и обличенія, но тѣмъ не менѣе оказывали упорное пассивное сопротивленіе и продолжали грѣшить. Борьба, главнымъ образомъ, сосредоточилась на вопросѣ о бракѣ. Исходя изъ того, что со смертію чиновъ духовенства, посвященныхъ до Никоновыхъ новинъ, въ православной церкви перевелось священство и, стало быть, стало некому вѣнчать вступающихъ въ бракъ, Андрей и другіе ревнители благочестія, разсматривали брачное сожительство просто какъ блудъ и проповѣдывали, что для спасенія необходимо воздерживаться отъ половыхъ сношеній. Но такъ какъ, несмотря на проповѣди, половыя потребности давали себя знать, то принимался цѣлый рядъ мѣръ, чтобы "раздѣлить сѣно отъ огня". Тамъ, гдѣ мужчинамъ и женщинамъ приходилось быть вмѣстѣ, въ часовнѣ, въ общей столовой и т. д., они отдѣлялись другъ отъ друга особою занавѣсью. Когда мужчины и женщины были поселены по различнымъ монастырямъ, имъ запрещены были всякія сношенія. Для свиданій же родственниковъ были устроены кельи въ воротахъ монастырей и здѣсь свиданія происходили подъ надзоромъ старицъ. Большинство, однако, вовсе не хотѣло подчиниться такимъ порядкамъ и вести безбрачную жизнь, особенно тѣ, кто являлся въ Выгорѣцію съ семьей. Кончилось тѣмъ, что "могшіе вмѣсти" остались въ монастыряхъ, гдѣ жизнь шла по уставу монастырскому -- съ безбрачіемъ, смиреніемъ, безпрерывными церковными службами и т. д., а семейные и "новожены" разселилисъ по скитамъ и вели обыкновенную, "мірскую" жизнь. Остатокъ первоначальнаго взгляда на бракъ сохранился лишь въ томъ, что брачущихся заставляли искупать свой грѣхъ поклонами, и этимъ дѣло ограничивалось. Да, повидимому, и въ монастыряхъ не особенно строго соблюдались монастырскія правила, судя по тому, что ихъ слишкомъ часто приходилось повторять, напоминать и подтверждать, и потому, что даже въ самыхъ экстраординарныхъ случаяхъ принимались искуственныя мѣры для охраненія цѣломудрія монастырскихъ жителей, какъ напримѣръ, при похоронахъ Андрея, когда въ самой похоронной процессіи мужчины были отдѣлены отъ женщинъ занавѣсою изъ рогожъ и парусовъ...
Общественное устройство Выгорѣціи представляло любопытный образчикъ сохранившагося стариннаго русскаго самоуправленія. Первую роль въ управленіи Выгорѣціи играли представители Данилова, какъ наиболѣе крупнаго населенія, представлявшаго къ тому же духовно-религіозный центръ. Роль предста вителей Данилова была, однако, исключительно исполнительная. Даниловскіе главари могли предпринимать дѣйствія, касавшіяся всей Выгорѣціи, только въ такомъ случаѣ, если они были приняты и одобрены общими собраніями представителей всѣхъ Выгорѣцкихъ скитовъ. Такія собранія собирались въ Даниловѣ во всѣхъ мало-мальски важныхъ случаяхъ и на нихъ являлись выборные всей Выгорѣціи, а если дѣло касалось не однихъ мѣстныхъ интересовъ, но имѣло болѣе общій характеръ, то на собраніе приглашались и выборные, и старосты сосѣднихъ волостей и погостовъ. Рѣшенія этихъ собраній, всегда резонныя и сообразныя съ обстоятельствами, очень уважались въ Выгорѣціи и Суземкѣ и свято исполнялись.
Во внутреннемъ управленіи каждое поселеніе Выгорѣціи обладало полною самостоятельностью. Всѣ дѣла, касавшіяся какого либо, скита рѣшались общими, мірскими собраніями всѣхъ скитниковъ. Въ нѣкоторыхъ скитахъ, напримѣръ, Шелтопорожскомъ, существовали даже особыя мірскія избы, спеціально предназначенныя для общественныхъ собраній. Исполненіе постановленій общихъ собраній возлагалось на особыхъ выборныхъ лицъ.
Особенно подробно разработана была организація управленія въ Даниловѣ. Андрей написалъ даже "Уложеніе", въ которомъ обстоятельно описаны даниловскіе и лексинскіе порядки управленія. Изъ этого "Уложенія", а также изъ фактовъ, сообщае мыхъ Иваномъ Филипповымъ, можно составить самое полное представленіе о ходѣ дѣлъ въ Даниловѣ. Во главѣ общины стоялъ киновіархъ или, выражаясь но просту, большакъ. Ему принадлежало верховное руководство всѣми дѣлами общины и ему же были подчинены всѣ ея выборные чины и должностныя лица. Такимъ большакомъ сначала былъ Данило Викулови, затѣмъ, Андрей Денисовъ, а послѣ его смерти его братъ Семенъ. Большакъ пользовался громаднымъ значеніемъ и большимъ вліяніемъ, тѣмъ болѣе, что въ эту должность выбирались наиболѣе уважаемые члены общины. Должность эта требовала соединенія въ избираемомъ лицѣ многихъ выдающихся качествъ и способностей, и потому нерѣдко избранные отказывались отъ нея, несмотря на весь почетъ, соединенный съ этою должностью. Однако, какъ ни велико было значеніе киновіарха, онъ вполнѣ подчинялся "собору", т. е. общему собранію, на которомъ присутствовали какъ "отцы" и "братіи" даниловскіе, такъ и представительницы лексинской обители. На этихъ собраніяхъ обсуждались всѣ хозяйственные и общественные вопросы и съ ихъ рѣшеніями долженъ былъ всецѣло сообразоваться въ своихъ дѣйствіяхъ киновіархъ. Иванъ Филипповъ разсказываетъ любопытные случаи, какъ собранія даниловцевъ не соглашались даже съ такимъ уважаемымъ большакомъ, какъ Андрей Денисовъ, и заставляли его поступать по своему. Такъ, напримѣръ, еще до лексинскаго пожара Андрей задумалъ перенесть женскую обитель на новое мѣсто, находя старое тѣснымъ и неудобнымъ. Много стараній потратилъ онъ, чтобы убѣдить "соборъ" въ необходимости этого перенесенія. Неоднократно онъ даже водилъ "соборныхъ" къ женскому монастырю и на вновь избранное имъ мѣсто, чтобы наглядно показать всѣ неудобства мѣстности, на которой былъ расположенъ монастырь, и всѣ преимущества новой мѣстности. Однако, собраніе не согласилось съ большакомъ, находя, что братіи и безъ того много дѣла, что можно жить и въ старомъ монастырѣ и что нѣтъ резоновъ взваливать на братію новую тяготу и даромъ тратить монастырскую казну. Андрею пришлось подчиниться, и только въ послѣдствіи, послѣ пожара, монастырь былъ построенъ на новомъ мѣстѣ.
За большакомъ слѣдовалъ цѣлый рядъ выборныхъ должностныхъ лицъ съ меньшимъ объемомъ власти. Одни изъ нихъ вѣдали религіозныя дѣла общины, въ рукахъ другихъ были хозяйство и управленіе общиною.(Мы будемъ говорить только о послѣднихъ. Такими лицами были нарядникъ или урядникъ, городничій, казначеи, келарь, старосты, приказчики, стряпчіе, десятскіе, сторожа, стольникъ, гостинщикъ, больничный, писарь и др.
Нарядникъ былъ главнымъ распорядителемъ по хозяйственной части. Въ его вѣдѣніи находились хлѣбопашество, извозъ, морскіе промыслы, общинная касса и прочее. Онъ завѣдывалъ постройками, распредѣлялъ рабочихъ по полевымъ работамъ, принималъ отчеты у торговыхъ прикащиковъ, велъ приходорасходныя книги по хозяйству, смотрѣлъ за цѣлостью сельско-хозяйственнаго и ремесленнаго инвентаря, составлялъ ежегодныя сметы всего того, что нужно для общины и т. д. Вмѣстѣ съ тѣмъ нарядникъ былъ высшимъ надзирателемъ за внѣшнимъ порядкомъ и благочиніемъ въ монастырѣ, его отдѣленіяхъ и на работахъ. Во всѣхъ важныхъ случаяхъ нарядникъ долженъ былъ совѣтываться съ наиболѣе почетными старцами и другими выборными лицами и поступать согласно съ ихъ указаніями; тѣже лица контролировали дѣятельность нарядника. На Лексѣ былъ свой нарядникъ, на Пурнозерѣ тоже свой. Порядокъ полевыхъ работъ рѣшался на совѣтѣ всѣхъ трехъ нарядниковъ.
Казначеевъ было нѣсколько. На главномъ изъ нихъ лежало общее попеченіе за цѣлостью общиннаго имущества, чтобъ ничто не пропало, не затерялось, не было украдено посторонними, приходящими въ монастырь. Онъ долженъ былъ заботиться о томъ, чтобы всѣ общинныя мастерскія не имѣли никогда нужды въ матеріалахъ. Въ его же вѣдѣніи находились всѣ общинныя кладовыя и чуланы съ запасами, которые онъ и выдавалъ братіи, сколько кому слѣдовало. Былъ особый "платяной" казначей, который хранилъ и выдавалъ одежду и обувь. Особый казначей собиралъ грязное бѣлье, сдавалъ его въ портомойную и бучею и принималъ оттуда. На Лексѣ были соотвѣтствующія казначейши. Когда братія надолго уѣзжала куда-нибудь, напримѣръ, на полевыя работы на Чаженку, къ ней приставлялись также особые казначеи -- для припасовъ и платья.
Въ вѣдѣніи келаря находилось внутреннее хозяйство общины. Онъ распоряжался въ хлѣбенной, поварнѣ, столовой и больницѣ. Подъ его началомъ находились больничные смотритель и служки, пекари и повара, и стольники, накрывавшіе столы въ трапезной, подававшіе обѣдъ и убиравшіе столовую.