. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Машина страшная, глухая и слѣпая,
Спасительный вампиръ, сосущій кровь земли.
Но Ропсъ былъ объективенъ. За обликомъ сладострастнаго кошмара онъ пряталъ свое лицо. А Бодлеръ, "блѣдный епископъ", какъ назвалъ его Роденбахъ, показываетъ свои полные жизненной жажды и смертельной тоски глаза. Продажное женское тѣло, лежащее рядомъ съ нимъ, онъ въ тоскѣ овладѣвшихъ имъ грезъ надѣляетъ прекрасной и нѣжной, и мощной жизненностью, по которой тоскуетъ стихійная жажда въ душѣ поэта.
О, если-бъ тогда я со страстью мятежной
Любить тебя, сердце отзывное, могъ!
Отъ свѣжихъ своихъ нѣжно розовыхъ ногъ
До пышно раскинутыхъ косъ твоихъ черныхъ
Какой бы огонь поцѣлуевъ разлилъ!..
Здѣсь та мечта жизнецарственности, яркой и безконечной, которая дышитъ въ "Маленькихъ поэмахъ въ прозѣ" и которая увлекла Бодлера въ удивительныхъ грезахъ Эдfapa По, дышащихъ томительнымъ запахомъ цвѣтовъ, какіе здѣсь не растутъ.