Эта нѣсколько жестокая болтовня не веселила турокъ, и извощикъ забавлялъ одного себя.
Въ каретѣ безконечно болѣе блестящей и съ безконечно лучшей упряжной, нотаріусъ сѣтовалъ на судьбу въ присутствіи двухъ своихъ друзей.
-- Конечно,-- говорилъ онъ,-- я все равно что убитъ. Мнѣ остается только застрѣлиться. Теперь мнѣ нельзя показаться ни въ свѣтъ, ни въ оперу, ни въ какой театръ. Или вы мнѣ прикажете выставлять напоказъ передъ всей вселенной свое уродливое и жалкое лицо, которое въ однихъ возбудитъ смѣхъ, а въ другихъ жалость?
-- Полноте,-- возразилъ маркизъ,-- свѣтъ привыкаетъ ко всему. При томъ, въ самомъ крайнемъ случаѣ, когда боишься выѣзжать, стоитъ только сидѣть дома.
-- Сидѣть дома! что за дивная перспектива! Неужто вы думаете, что при такомъ положеніи вещей женщины станутъ бѣгать ко мнѣ на домъ.
-- Женитесь. Я зналъ кирасирскаго поручика, который лишился руки, ноги и глаза. Согласенъ, женщины за нимъ не гонялись; но онъ женился на славной дѣвушкѣ, ни дурной, ни хорошенькой, которая любила его ото всего сердца, и былъ вполнѣ счастливъ.
Г. Л'Амберъ вѣроятно не считалъ такой будущности особенно утѣшительной, потому что съ отчаяніемъ воскликнулъ:
-- О, женщины! женщины! женщины!
-- Боже мой! -- сказалъ маркизъ,-- что это у васъ всѣ мысли направлены на женщинъ! Но вѣдь женщины не все; кромѣ нихъ, есть много вещей на свѣтѣ. Надо, чортъ возьми, подумать и о спасеніи души! Можно заботиться о душевномъ самоусовершенствованіи, о развитіи своего ума, оказывать услуги ближнимъ, исполнять обязанности своего званія. И вовсе нѣтъ надобности въ длинномъ носѣ, чтобъ быть хорошимъ христіаниномъ, добрымъ гражданиномъ, прекраснымъ нотаріусомъ.
-- Нотаріусомъ! -- возразилъ онъ съ мало скрытой горечью.-- Дѣйствительно, пока я еще нотаріусъ. Вчера я былъ еще человѣкомъ, свѣтскимъ человѣкомъ, джентльменомъ и даже -- я могу сказать это безъ ложной скромности -- кавалеромъ, которымъ не пренебрегали въ лучшемъ обществѣ. Сегодня же я только нотаріусъ. А кто знаетъ, чѣмъ я стану завтра? Стоитъ только проговориться лакею, и эта глупая исторія получитъ огласку. Стоитъ какой нибудь газетѣ сболтнуть о ней два слова, и судъ будетъ принужденъ преслѣдовать моего противника и его свидѣтелей и даже васъ, господа. И вотъ мы предъ судомъ исправительной полиціи, и разъясняемъ, гдѣ и почему я преслѣдовалъ дѣвицу Викторину Томпэнъ! Вообразите себѣ такой скандалъ, и подумайте, можно ли нотаріусу пережить его?