Тотъ прибѣжалъ и вскрикнулъ отъ ужаса, увидѣвъ лицо сюего барина.
То былъ настоящій типъ парижскаго бѣдняка, самаго бѣднаго изо всѣхъ существующихъ: маленькій человѣкъ тридцати пяти лѣтъ, которому вы дали бы шестьдесятъ, до того онъ былъ сухъ, желтъ и хилъ.
Г. Бернье осмотрѣлъ всѣ его сочлененія и отослалъ обратно въ его каморку.
-- Кожа этого человѣка никуда не годна,-- сказалъ докторъ. -- Вспомните, что садовники берутъ черенки для прививки съ самыхъ здоровыхъ и крѣпкихъ деревьевъ. Выберите молодца поплотнѣе между вашими слугами; такіе у васъ, конечно найдутся.
-- Да; но столкуйте съ ними. Мои слуги всѣ господа. У нихъ есть капиталъ, разныя цѣнныя бумаги; они играютъ на повышеніе и пониженіе, какъ всѣ слуги въ порядочныхъ домахъ. Между ними не найдется ни одного, который пожелалъ бы пріобрѣсть цѣной своей крови металлъ, который такъ легко выигрывается на биржѣ.
-- Но быть можетъ найдется такой, что изъ преданности...
-- Поищите у нихъ преданности! Вы шутите, докторъ! У нашихъ отцовъ были преданные слуги, а у насъ просто скверные лакеи, и въ сущности мы, быть можетъ, въ барышахъ. Нашихъ отцовъ слуги любили и они считали своей обязанностью платить имъ той же нѣжною цѣной. Они сносили ихъ недостатки, ходили за ними во время болѣзни, кормили ихъ въ старости; чистѣйшее несчастіе! Я же плачу людямъ за службу, а если они служатъ дурно, то мнѣ нечего раздумывать отъ чего это происходитъ: отъ лѣни, старости или болѣзни,-- я ихъ просто прогоняю.
-- Стало быть, у васъ не найдется подходящаго человѣка. Нѣтъ ли у васъ кого нибудь въ виду?
-- У меня? Никого. Но тутъ годенъ всякій; первый встрѣчный, посыльный съ угла, продавецъ воды, что сейчасъ кричитъ на улицѣ.
Онъ вынулъ изъ кармана очки, слегка отодвинулъ занавѣсъ, взглянулъ на улицу Бонъ, и сказалъ доктору: