-- Вотъ недурной малый. Будьте добры, позовите его, потому что я не смѣю показаться съ такимъ лицомъ на улицу.
Г. Бернье открылъ окно въ ту минуту, когда намѣченная жертва орала во все горло:
-- Воды!.. воды!.. воды!
-- Эй, малый,-- закричалъ докторъ,-- бросьте-ка боченокъ и войдите сюда съ улицы Вернель. Тутъ можно заработать деньги.
IV.
Шебаштьянъ Романье.
Его звали Романье, также какъ и его отца. Крестные отецъ и мать окрестили его Себастьяномъ, но въ качествѣ уроженца Фронья-Калесь-Моріана, въ департаментѣ Конталя, онъ, молясь своему патрону, называлъ его сввятымъ Шебаштьяномъ. Все заставляетъ думать, что онъ и писалъ бы свое имя съ Ш; но по счастью онъ не умѣлъ писать. Этому Оверицу было двадцать три, двадцать четыре года; онъ былъ сложенъ какъ Геркулесъ: высокій, толстый, коренастый, ширококостный, плотный, румяный; онъ былъ силенъ какъ быкъ, кротокъ и послушливъ какъ бѣленькій ягненочекъ. Вообразите себѣ человѣка изъ самаго крутого, грубаго, но отличнаго тѣста.
Онъ былъ старшимъ изъ десяти мальчишекъ и дѣвчонокъ; всѣ они были живы, здоровы и копошились подъ отцовской кровлей. У отца была мазанка, клочекъ земли, нѣсколько каштановыхъ деревьевъ въ горахъ, полдюжины свиней въ годъ и двѣ руки для обработки земли. Мать пряла пеньку, мальчишки помогали отцу, дѣвчонки хлопотали по хозяйству и росли другъ за дружкой, причемъ старшая няньчила младшую и такъ далѣе, до конца лѣстницы.
Молодой Себастьянъ никогда не отличался ни пониманьемъ, ни памятью, ни иными умственными дарами; но сердце у него было золотое. Ему натвердили мѣсколько главъ изъ катехизиса, какъ дроздовъ научаютъ высвистывать. J'ai du bon tabac; но у него были и навсегда остались самыя христіанскія чувства. Онъ никогда не злоупотреблялъ силой ни противъ людей, ни противъ животныхъ; онъ избѣгалъ ссоръ и часто получалъ пинки, не возвращая. Вздумай Моріанскій подпрефектъ дать ему серебряную медаль, ему стоило бы только написать въ Парижъ; потому что Себастьянъ спасъ многихъ съ опасностію своей жизни, и именно двухъ жандармовъ, которые тонули съ лошадьми въ Сумезѣ. Но все это дѣлалось инстинктивно, а потому казалось естественнымъ, и его и не думали награждать, точно онъ былъ водолазомъ.
Двадцати лѣтъ отъ роду онъ явился на очередь и вынулъ счастливый нумеръ, благодаря девятидневному молебну, который служилъ со всей семьею. Послѣ этого, согласно со свычаями и обычаями овернцевъ, онъ отправился въ Парижъ, чтобъ заработать деньжонокъ и помогать отцу съ матерью. Ему подарили бархатный костюмъ и двадцать франковъ,-- что считается еще деньгами въ Моріанскомъ округѣ. Онъ воспользовался оказіей и пошелъ въ Парижъ съ товарищемъ, знавшимъ дорогу. Онъ шелъ десять дней пѣшкомъ, и пришелъ свѣжимъ, не уставъ, съ двѣнадцатью съ половиной франковъ въ карманѣ и новыми башмаками въ рукахъ.