Черезъ два дня онъ уже каталъ бочку по Сенъ-Жерменскому предмѣстью въ сообществѣ съ товарищемъ, который не могъ уже взбираться на лѣстницы, потому что надорвался. За труды ему давали помѣщеніе и постель, кормили, стирали одну рубашку въ мѣсяцъ и сверхъ того отсчитывали тридцать су въ недѣлю, чтобъ было на что повеселиться. Онъ копилъ деньги и черезъ годъ, купивъ подержанную бочку, сталъ самъ хозяиномъ.
Ему повезло свыше всякой надежды. Его простодушная вѣжливость, его неутомимая услужливость и извѣстная честность доставили ему расположеніе всего квартала. Съ двухъ тысячъ лѣстничныхъ ступенекъ, по которымъ ему ежедневно приходилось подыматься и спускаться, онъ дошелъ до семи тысячъ. Такимъ образомъ, онъ каждый мѣсяцъ высылалъ шестьдесятъ франковъ родителямъ. Семья благословляла его имя и молилась за него утромъ и вечеромъ; у мальчишекъ завелись новые штанишки, а двухъ младшихъ посылали даже въ школу.
Виновникъ всѣхъ этихъ благъ продолжалъ жить по прежнему; онъ спалъ въ сараѣ подлѣ своей бочки, и мѣнялъ четыре раза въ годъ солому на подстилку. Бархатный костюмъ былъ весь въ заплатахъ пуще чѣмъ у арлекина. Дѣйствительно, его туалетъ стоилъ бы не дорого, если бы не проклятые башмаки, на которые каждый мѣсяцъ требовался цѣлый килограммъ гвоздей. Онъ не скупился только на ѣду. Онъ не торгуясь отпускалъ себѣ четыре фунта хлѣба въ день. Порою онъ даже баловалъ свой желудовъ кускомъ сыра, или луковицей, или полдюжиной яблокъ, купленныхъ на Новомъ мосту. По воспресеньямъ и праздникамъ онъ разрѣшалъ на супъ и говядину и затѣмъ всю недѣлю облизывалъ себѣ пальчики. Но онъ былъ слишкомъ добрымъ сыномъ и братомъ, чтобы отважиться на стаканъ вина. "Вино, любовь и табакъ" были для него сказочными товарами; онъ зналъ о нихъ только понаслышкѣ. По болѣе основательнымъ причинамъ онъ не зналъ театральныхъ развлеченій, столь дорогихъ для рабочаго класса въ Парижѣ. Нашъ молодецъ предпочиталъ спать даромъ съ семи часовъ, чѣмъ хлопать за десять су г. Дюмену.
Таковъ былъ съ физической и нравственной стороны человѣкъ, котораго окликнулъ г. Бернье въ улицѣ Бонъ, чтобы онъ шелъ продавать свою кожу г. Л'Амберу.
Прислугу предупредили, и его поспѣшно доставили въ комнату.
Онъ шелъ робко, со шляпой въ рукѣ, подымая, на сколько могъ, повыше ноги и не смѣя ступить на коверъ. Благодаря утрешней грозѣ, онъ былъ въ грязи до мышекъ.
-- Если вамъ воды,-- сказалъ онъ, кланяясь доктору,-- такъ я...
Г. Бернье прервалъ его.
-- Нѣтъ, милый: намъ вашего товара не требуется.
-- Значитъ, требуется другого?