-- Богатые? Я просилъ работы, и всѣ мнѣ отказывали. Я просилъ милостыни, а меня стращали городовымъ.
-- Отчего же вы не обратились къ вашимъ друзьямъ? Напримѣръ, ко мнѣ, я вамъ желаю всего хорошаго; ко мнѣ, въ чьихь жилахъ есть и ваша кровь.
-- Вотъ еще! Чтобъ вы еще разъ велѣли вытолкать меня за дверь?
-- Моя дверь, какъ и мой кошелекъ, будутъ всегда открыты для васъ.
-- Дай вы мнѣ тогда всего пятьдесятъ франковъ, чтобъ купить подержанную бочку!
-- Но, животное!.. но милое мое животное, хотѣлъ я сказать... позволь мнѣ запросто побранить тебя, какъ въ тѣ времена, какъ ты раздѣлялъ со мною столъ и ложе! я тебѣ дамъ не только пятьдесятъ франковъ, но тысячу, двѣ, десять тысячъ! я готовъ раздѣлить съ тобою все мое состояніе... разумѣется, по мѣрѣ нуждъ каждаго изъ насъ. Ты долженъ жить, ты обязанъ быть счастливъ! Теперь возвращается весна съ кошницами цвѣтовъ и нѣжнымъ щебетаньемъ птицъ въ садахъ. Неужто ты рѣшишься покинуть все это? Подумай о горѣ твоихъ честныхъ родителей, стараго отца, который ждетъ тебя домой; о твоихъ братьяхъ и сестрахъ. Подумай о матери, мой другъ. Она не переживетъ тебя. Ты всѣхъ ихъ увидишь! Или, нѣтъ; ты останешься въ Парижѣ, на моихъ глазахъ, въ самой близкой со мною дружбѣ. Я желаю, чтобъ ты былъ счастливъ, чтобъ у тебя была славная женушка, чтобъ ты сталъ отцомъ двухъ, трехъ хорошенькихъ ребятишекъ. Ты улыбаешься? Покушай же супу!
-- Благодарю васъ, господинъ Л'Амберъ. Не надо мнѣ супу. Много на этомъ свѣтѣ нищеты!
-- Но вѣдь я божусь же тебѣ, что твои черные дни прошли! Если ты захочешь жить, то больше не будешь ни страдать, ни работать; у тебя въ году будетъ триста шестьдесятъ пять воскресеній.
-- А понедѣльниковъ не будетъ?
-- Будутъ и понедѣльники, если они тебѣ больше нравятся. Ты будешь ѣсть, пить, курить сигары по тридцати су за штуку! Ты будешь моимъ товарищемъ, моимъ неразлучкой, другимъ моимъ я. Хочешь жить, Романье, чтобъ быть другимъ моимъ я?