Поднимемся!
Безпредѣльная храбрость горсти нашихъ солдатъ и преданность Франціи и долгу офицеровъ, засѣвшихъ за стѣнами Бельфора, отстояли груду развалинъ отъ упорной осады германскихъ войскъ. Въ половинѣ февраля кончились наши страданія, тревоги и наши подвиги. Осада снята, и повѣрите ли, при разставанію съ этою кучей камней, называвшихся когда-то крѣпостью, я испытывалъ невыразимую печаль, несмотря на близость свиданія съ семьей и друзьями подъ моимъ роднымъ кровомъ. Отъ глубины души я сожалѣлъ несчастныхъ жителей Бельфора, напрасно принесшихъ столько жертвъ. Старый мэръ, не щадившій себя ни днемъ, ни ночью во время осады, на прощанье крѣпко пожималъ намъ руки, съ трудомъ удерживая слезы.
Наши друзья въ городѣ собрались вокругъ насъ передъ отъѣздомъ. Одна бѣдная старушка, потерявшая всѣхъ своихъ родныхъ во время осады, неотступно спрашивала:
-- А что же будетъ съ нами послѣ васъ? послѣ васъ что?
Ясно: послѣ насъ непріятель.
Мой шуринъ Жанъ взялъ меня подъ руку и сказалъ, указывая на городъ:
-- Смотри и помни, какую школу мы прошли здѣсь. Отнынѣ имя Бельфоръ на военномъ языкѣ будетъ синонимомъ твердости и стойкости въ защитѣ. Галунъ стоилъ мнѣ дорого, но я счастливъ, что пріобрѣлъ его здѣсь.
Басе уже не было съ нами. Въ февралѣ онъ былъ выбранъ нашимъ департаментомъ, между тѣмъ какъ верхне-рейнскій избралъ гг. Данферъ-Рошеро и Грожана; полковникъ ни на минуту не подумалъ покинуть свой постъ. Грожанъ, префектъ безъ префектуры, и Басе, подрядчикъ безъ подрядовъ, отправились въ Бордо и тамъ потратили еще не мало усилій, отстаивая Бельфоръ. Мой старый другъ обѣщалъ побывать въ Курси и написать мнѣ оттуда; онъ въ самомъ дѣлѣ написалъ, но въ то время, когда осада еще не была снята; письмо осталось у пруссаковъ, и если они прочли его, то не думаю, чтобы остались довольны его содержаніемъ. Я два раза посылалъ письма женѣ на воздушныхъ шарахъ; изъ нихъ она получила только одно; нѣсколько разъ посылалъ письма съ контрабандистами, но не получилъ отъ нея ни одного слова въ отвѣтъ. И такъ, я ничего не зналъ о моемъ семействѣ и о его положеніи, ничего не зналъ о дорогой родинѣ, которую нѣмцы, можетъ быть, уже разорили.
Недѣли черезъ двѣ послѣ нашего отъѣзда я получилъ въ Греноблѣ слѣдующую телеграмму:
"Гренобль изъ Курси 6. 3. 71. 8. 25.