"Зола очищена, всѣ бодры, здоровье отличное. Обнимаемъ тебя. Когда увидимся?
"Варвара Дюмонъ".
О чемъ она говоритъ? Неужели фабрика опять сгорѣла? Однако, я выстроилъ ее изъ кирпича и желѣза, дерева тамъ очень мало, вездѣ на крышахъ резервуары и проведена вода. Пожаръ могъ произойти только отъ поджога или по несчастію отъ войны.
Я читалъ и перечитывалъ телеграмму съ возрастающею тоской; наконецъ, отправился къ нашему новому капитану, молодому воспитаннику Сенъ-Сира, получившему чинъ въ Бельфорѣ.
-- Бѣдный мой Дюмонъ,-- сказалъ онъ, нахмуривъ брови, послѣ того какъ узналъ содержаніе телеграммы,-- это, навѣрное, надѣлали пруссаки или баварцы. Я недавно читалъ въ газетахъ, что пруссаки были въ Курси и прогнаны оттуда генераломъ Пурсе, но можно сдѣлать зло и въ короткое время. Почему вы не отправитесь сами въ Курси, чтобы все узнать достовѣрно? Конечно, я былъ бы счастливъ провести съ вами всю жизнь, но, какъ вашъ другъ, я обязанъ помочь вамъ успокоиться въ вашемъ горѣ. Г. Дюмонъ, вы заключили договоръ на время войны, но миръ поднисанъ въ Версалѣ 27 февраля. Парижъ свободенъ отъ нѣмцевъ съ 3 марта, слѣдовательно, и вы свободны нравственно; надо только выполнить извѣстныя формальности. Я увѣренъ, что начальникъ отряда подпишетъ вамъ отпускъ на мѣсяцъ, если я попрошу его о томъ. Вы можете уѣхать сегодня же вечеромъ и ждать окончательной отставки въ Курси. Напишите объ этомъ вашему семейству, проститесь съ командиромъ Бонафипоръ и укладывайте ваши вещи; все остальное я устрою.
Я горячо поблагодарилъ капитана за его любезность и побѣжалъ на телеграфъ, гдѣ написалъ:
"До завтра, милая жена, ѣду!"
Я обнялъ стараго друга Жана, простился съ товарищами и купилъ себѣ штатское платье въ магазинѣ. Чемоданъ мой былъ у Басе, а явиться въ Курси въ моемъ старомъ военномъ мундирѣ казалось мнѣ смѣшнымъ.
Армія -- сложная машина; тамъ ничто не дѣлается скоро, по крайней мѣрѣ, въ мирное время. Мой капитанъ потратилъ цѣлый день на поиски подполковника, отряды котораго были разсыпаны въ окрестностяхъ Гренобля. Главный начальникъ, г. Марти, былъ человѣкъ мелочной; онъ доказалъ это на смотру въ Одинкурѣ, и отпускъ я получилъ только 8, послѣ отхода послѣдняго поѣзда. Я поѣхалъ въ Ліонъ 9, и такъ какъ порядокъ на желѣзныхъ дорогахъ не совсѣмъ еще былъ возстановленъ послѣ войны, то мы часто останавливались и путешествіе наше продлилось двое сутокъ. Наконецъ, поѣздъ подошелъ къ Курси, опоздавши на два часа противъ росписанія. Станція была пуста и едва освѣщена; единственный служитель отобралъ у меня билетъ. И ни одной кареты у подъѣзда, никто меня не встрѣтилъ, и понятно: я просрочилъ четыре дня. Я пошелъ пѣшкомъ по дорогѣ къ фабрикѣ между двухъ рядовъ фонарей, плохо горѣвшихъ или совсѣмъ не зажженныхъ. Мой привратникъ, старый солдатъ крымскихъ и итальянскихъ походовъ, былъ на своемъ посту, но проснулся только послѣ вторичнаго зова и недовѣрчиво осмотрѣлъ меня. Узнавъ меня, онъ громко закричалъ:
-- Ахъ, хозяинъ! А барыня думала, что вы умерли; она ѣздила васъ встрѣчать съ дѣтьми къ семичасовому поѣзду. Ахъ, какъ она будетъ рада, да и всѣ мы вамъ рады, и весь городъ, и рабочіе! Дорогой нашъ хозяинъ!