-- Скажи, пожалуйста, моя дочь, какъ тебѣ покажется эта послѣдняя выходка? Увы! онъ никогда ничего другаго не дѣлалъ. Я простила ему послѣднюю шалость, онъ обѣщался, что никогда не оставитъ меня одну, и вотъ...
Подъ послѣднею шалостью, вѣроятно, надо было разумѣть кампанію 1814 г. Хотя бабушка простила этотъ поступокъ чрезъ тридцать лѣтъ, но забыть не забыла. Странно было смотрѣть на бѣдную старуху, бросавшую на гробъ то печальные, то яростные взгляды. Она приближалась къ гробу только для того, чтобы въ полголоса упрекнуть покойника въ скрытности: онъ предчувствовалъ свою смерть, онъ предупредилъ всѣхъ, кромѣ своей жены. Но ежеминутно эти рѣзкія слова прерывались горькими и отчаянными рыданіями.
Отъ времени нѣсколько разъ надпись, сдѣланная самимъ дѣдушкой на бѣломъ камнѣ, почти совсѣмъ стерлась, но я возобновлялъ ее, не поправляя ошибокъ.
Она гласила слѣдующее:
"Здѣсь погребено тѣло
Петра Дюмона
Волонтера 1792 и 1814 годовъ
онъ былъ родоначальникомъ
честныхъ людей, которые также
не хуже его исполнятъ свой долгъ.