Да здравствуетъ Франція!"
Въ духовномъ завѣщаніи, открытомъ послѣ погребенія, значилось, что все свое состояніе онъ оставляетъ бабушкѣ. Дѣдушка продалъ свое маленькое владѣньице купцу, съ условіемъ, чтобы бабушка пожизненно пользовалась половиной дома и боковымъ садомъ, и возлагалъ на меня, младшаго изъ семьи, всѣ обязанности главы дома. Хотя я много разъ уже слышалъ отъ него самого объ ожидающемъ меня положеніи, но торжественность и важность минуты усилили мое возбужденіе, и я почувствовалъ, что такая ноша мнѣ не по силамъ.
Мнѣ было тяжело, къ тому же, потому, что всѣ обитатели Лони замѣтили большую перемѣну въ моей матери. Одни спрашивали, здорова ли она, другіе совѣтовали ей покоить себя. Двое или трое изъ нашихъ близкихъ друзей прямо обращались ко мнѣ, говоря: "Смотри, мальчикъ, не огорчай мать!" Не я, а она безпокоила меня, безцѣнная женщина, и въ первый разъ въ жизни. Я любилъ ее горячо и нерѣдко любовался ею. Въ моихъ глазахъ она была все такъ же хороша и свѣжа, какъ въ годы ея счастья. Но достаточно было предостереженія со стороны безхитростнаго люда нашей деревеньки, чтобъ обратить мое вниманіе на несчастную женщину, увядавшую въ одиночествѣ и горѣ. Она, казалось, склонялась подъ невидимою тяжестью: худѣла, голосъ ея утратилъ звучность, дыханіе стало отрывисто, силы измѣняли ей. И какъ я ни замѣчалъ, цѣлуя безпрестанно ея руки, что онѣ приняли цвѣтъ воска, лицо потеряло свою свѣжесть и напоминало увядающее растеніе? Къ горькому удивленію, послѣдовавшему за этимъ открытіемъ, присоединилось раскаяніе, что я мало заботился о ней, когда я остался ея единственнымъ покровителемъ и защитникомъ. Ея большіе глаза, устремленные куда-то вдаль, не говорили ли они, что ей не достаетъ домашняго очага, семьи?
Я былъ близокъ къ тому, чтобъ оставить ее въ еще большемъ одиночествѣ. Чтобъ исполнить желаніе отца, я въ октябрѣ долженъ былъ разстаться съ ней на восемь лѣтъ и видѣться лишь во время короткихъ вакацій. Мнѣ предстояло пробыть три года въ королевской коллегіи, послѣ годоваго курса спеціальной математики два года въ политехнической школѣ и три въ школѣ путей сообщенія. При одной мысли, что она по моей винѣ можетъ умереть въ мое отсутствіе, заставила меня встрепенуться, подобно путешественнику, спокойно шедшему по большой дорогѣ и нежданно очутившемуся на краю страшной бездны.
Прежде всего, я рѣшилъ узнать, дѣйствительно ли есть опасность. Но это не задерживало насъ въ Лони; послѣ столькихъ потрясеній бабушкѣ былъ нуженъ покой и уединеніе; она не скрывала этого и только для соблюденія формы настаивала, чтобъ я остался, по обыкновенію, въ Лони на время каникулъ. Завѣщаніе покойника, утвержденное всѣми, устранило всѣ непріятности дѣлежа. Мы всѣ получили на память по одному экземпляру изъ дѣдовыхъ вещей. Я печально разстался съ двоюродными братьями и сестрами, огорченными не меньше моего. Мы похожи были на разорванное ожерелье: нитка лопнула и зерна раскатились во всѣ стороны. Лично мнѣ Лони казалась почти пустыней, развалинами съ тѣхъ поръ, какъ не стало дѣдушки.
Возвратясь въ городъ, я получилъ письмо отъ Басе, гдѣ онъ не называлъ меня больше насмѣшливымъ именемъ "маленькаго патрона" и обращался ко мнѣ на вы.
"Мой милый Пьеръ, уже давно (мы не видались съ вами и всѣ попытки встрѣтиться съ вами оказались тщетными. Невозможно, чтобъ мы были совсѣмъ чужіе другъ другу, такъ какъ вы сынъ человѣка, которому я обязанъ всѣмъ. Смерть вашего уважаемаго дѣдушки, предстоящій вамъ отъѣздъ и другія обстоятельства ставятъ меня въ необходимость переговорить съ вами въ присутствіи г-жи Дюмонъ. Надѣюсь, что вы оба не откажете мнѣ въ этомъ. Примите, милый Пьеръ, увѣреніе въ моей неизмѣнной дружбѣ. Ж. Басе".
Когда я прочелъ письмо, мнѣ стало совѣстно за себя. Предо мной воскресли воспоминанія дѣтства, мнѣ приходили на умъ точное исполненіе обязанностей, добрые совѣты и поступки этого честнаго малаго, его преданность отцу и расположеніе, которымъ онъ пользовался у моихъ родителей. Я упрекалъ себя за мою глупую выходку и непростительный капризъ, въ силу котораго я такъ долго сторонился отъ стариннаго друга. И вотъ я, слѣдуя сердечному порыву, не посовѣтовавшись ни съ кѣмъ, отвѣтилъ такъ:
"Приходи, когда захочешь, милый Босе, и будешь принятъ съ распростертыми объятіями".
Катерина уже была далеко съ моею запиской, когда я разсказалъ матери о случившемся. Она приняла серьезный видъ и, не упрекая меня за поспѣшность, спросила, отчего я самъ не пошелъ переговорить къ Басе. Вмѣшательство женщины совершенно лишнее въ товарищеской бесѣдѣ. Я думалъ, что она вспомнила сейчасъ о причинахъ моего разрыва съ Басе, но она заговорила о совершенно постороннихъ вещахъ. Я слишкомъ хорошо зналъ ее, чтобъ не понять, чего она не досказала, и потому первымъ моимъ движеніемъ было броситься за письмомъ и отмѣнить свиданіе.