-- Тѣмъ не менѣе, онъ, все-таки, увидитъ ее въ концѣ мѣсяца, сдѣланную на фаянсѣ въ числѣ 400 штукъ. Я снесу этотъ рисунокъ къ моему учителю, г. Дюссо. Сегодня вечеромъ мы изобразимъ это на мѣди, съ него сдѣлаемъ оттиски на пропускной бумагѣ и переведемъ ихъ на 200 кружекъ и 200 желтыхъ мисокъ, которыя я намѣренъ сдѣлать тайно съ вашимъ участіемъ и за одно со всѣми рабочими. Миски будутъ вмѣщать въ себѣ литръ, а кружки по поллитра; первыя станемъ продавать за десять сантимовъ, а вторыя по два су, съ величественнымъ изображеніемъ Симоне, вдобавокъ.
-- Кто же станетъ ихъ покупать у васъ?
-- Можетъ быть, вы сами, и ужь навѣрное работники съ ихъ семьями изъ кружекъ будутъ пить хорошее вино по четыре су за литръ, а изъ мисокъ будутъ ѣсть такія вкусныя кушанья за четыре су, что всѣ пальчики оближутъ.
Всѣ присутствующіе закричали въ одинъ голосъ:
-- Кушанье... Какъ? Какое кушанье? Кто же изобрѣтатель этого?
-- Я самъ, милостивые государи, и еще одинъ помощникъ.
-- О, великій человѣкъ, кого же вы почтите своимъ избраніемъ?
-- Слабую женщину, господа; имя ей Катерина.
-- Катерину Дюмонъ?
-- Именно.