Каролина, извиняясь за чрезмѣрную веселость отца, шепнула мнѣ на ухо:
-- Вы больны?
А рабочіе на фабрикѣ спрашивали меня: "Не утомились ли вы, господинъ Дюмонъ?" Я отвѣчалъ, что нѣтъ, безъ всякой увѣренности.
Утромъ 10 октября я только-что проснулся въ дурномъ расположеніи духа, ощущая острую боль въ горлѣ и головѣ, какъ раздался стукъ въ дверь и въ комнату вошли предсѣдатель клуба Бадульяровъ, г. Робике, и его непремѣнный спутникъ докторъ Фланъ. Эти два представителя безразсудной молодежи Курси пришли напомнить мнѣ 17 параграфъ нашихъ статутовъ: "17. Каждый измѣнникъ клуба, т.-е. Бадульярецъ, позволившій обольстить себя прелестями супружескихъ узъ, долженъ выкупить себя, задавъ товарищамъ роскошный пиръ въ залахъ древней почтенной таверны Курси "Вѣнокъ".
Я извинялся за свое невѣжество и, надѣвая домашнее платье, просилъ назначить день по ихъ усмотрѣнію. Знаменитый Робике, способный пронюхать о вкусномъ обѣдѣ за десять лье, хотѣлъ устроить пиръ завтра же, говоря, что чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше. Но старый докторъ, слѣдившій за мной, не говоря ни слова и даже близко не подходившій во мнѣ, вдругъ обратился ко мнѣ съ нѣкоторыми докторскими вопросами касательно моего здоровья и прибавилъ, что мнѣ будетъ полезнѣе теперь позвать въ себѣ врача, чѣмъ трактирщика.
-- Чего же лучше, когда благопріятный вѣтеръ привелъ во мнѣ васъ?
-- Увы,-- отвѣчалъ онъ,-- прошла моя пора; я люблю покойно спать ночь и посѣщаю лишь консиліумы, когда мои молодые коллеги просятъ у меня совѣта. Обратитесь за совѣтомъ къ г. Сазаль; это хорошій молодой врачъ; да онъ, кажется, и учился вмѣстѣ съ вами?
-- Да, мы были съ нимъ товарищами въ школѣ.
-- Такъ позовите же его, если не будете себя лучше чувствовать. Вы, я вижу, не совсѣмъ здоровы.
-- Да, не совсѣмъ.