-- Надѣюсь услыхать завтра, что вы поправились. Но, вѣдь, предосторожность не можетъ повредить. Повидайтесь съ г. Сазаль, а банкетъ отложимъ на недѣлю, чтобъ вы могли сами присутствовать на немъ.

Робике открылъ было уже ротъ, чтобы возразить противъ такой долгой отсрочки, но его удержалъ бѣглый взглядъ доктора, надъ значеніемъ котораго я невольно задумался. Я замѣтилъ, что оба посѣтителя ушли скорѣе обыкновеннаго и, прощаясь, не такъ крѣпко пожимали руку. Тѣмъ не менѣе, я, изъ боязни испугать матушку, не рѣшился послать за докторомъ и нарочно прошелъ потихоньку, чтобъ она не увидѣла меня.

Этотъ день показался мнѣ страшно длиненъ; мое мрачное настроеніе усилилось еще вслѣдствіе головной боли; я испытывалъ какое-то нравственное приниженіе. Вечеромъ, выходя изъ конторы, я почувствовалъ лихорадочное состояніе, написалъ Каролинѣ, что не могу придти къ нимъ, и легъ въ постель. Матушка стала безпокоиться, но не показала мнѣ вида, простилась со мной и ушла въ свою комнату. Она на цыпочкахъ вышла оттуда, когда предположила, что я заснулъ, и провела всю ночь около меня, прислушиваясь къ моему дыханію и слѣдя за моими движеніями при свѣтѣ ночника. Сонъ постоянно прерывался безсмысленными, мрачными видѣніями. Балъ въ коллегіи, на немъ присутствуютъ всѣ старые друзья, Дюссо, Матцельманъ, Бонафипоръ, и танцуютъ котильонъ. Вдругъ разверзается полъ и, откуда ни возьмись, появляется сухопарый Мартинъ съ словами: "я покажу вамъ новую фигуру". Онъ вынимаетъ изъ кармана ножъ, направляется въ припрыжку въ директору, поражаетъ его, жену, потомъ дѣтей ихъ. Всѣ они падаютъ мертвыми, безъ капли крови. Никто изъ присутствующихъ не возмущенъ, не удивленъ; я бросаюсь, чтобъ удержать безумца; Симоне удерживаетъ меня и я остаюсь какъ пригвожденный къ полу. Но вотъ Мартинъ направляется къ Барбарѣ Бонафипоръ, чтобъ убить ее такъ же, какъ и прочихъ; при видѣ этого, я ускользаю изъ рукъ хозяина, выхватываю мою молодую подругу и чуднымъ образомъ исчезаю черезъ стѣны. Вотъ я очутился на улицахъ Наварры, измученный, усталый, съ упорною мыслью: поручить мою ношу въ руки доктора Сазаль. Только оказывается, что это не Барбара, а дѣвочка, моя ученица; она такъ крѣпко обвила мою шею руками, что я задыхаюсь. Мы идемъ впередъ, а домъ доктора все отодвигается отъ насъ. При свѣтѣ фонаря я вижу, что у меня въ рукахъ скелетъ, кости котораго стучатъ. Наконецъ, я у доктора; онъ говоритъ, что ждалъ меня. Начинаетъ разсматривать скелетъ. "Какъ вамъ кажется эта голова?-- спрашиваетъ онъ меня.-- Я нахожу ее красивой". Вдругъ изъ моей ученицы снова дѣлается Барбара, цвѣтущая, здоровая. Но докторъ находитъ, что она худа, и хочетъ оторвать у меня кусокъ тѣла. Я вскрикиваю: "Господинъ Сазаль, господинъ Сазаль!" -- и просыпаюсь отъ собственнаго голоса.

-- Я здѣсь,-- отвѣчаетъ докторъ, только-что вошедшій въ комнату.

Матушка послала за нимъ, встревоженная моимъ безпокойнымъ сномъ. Молодой ученый улыбкой привѣтствовалъ мое пробужденіе. Жаба душила меня, горло пересохло, я постоянно просилъ пить. Я такъ ослабѣлъ, что мнѣ не пришло и мысли въ голову подняться съ постели. Съ утра до вечера галлюцинаціи не оставляли меня; матушка съ Катериной неусыпно ухаживали за мной. Больные всѣ капризны; я гналъ отъ себя прочь Катерину, говорилъ, что отъ нея пахнетъ кухней и дымомъ, хотя уже нѣсколько дней у насъ не готовили кушанья. Одна матушка умѣла успокоить меня, держа за руку или положивъ свою мнѣ на голову. Я злоупотреблялъ ея любовью, силы ея слабѣли, она едва дышала и страшно исхудала; когда я замѣтилъ это, то просилъ ее пойти къ себѣ въ комнату и отдохнуть, но она не въ силахъ была идти; Катерина и докторъ отнесли ее на рукахъ.

Начиная съ этого дня, я двѣ недѣли былъ безъ памяти, не узнавалъ никого и принималъ пищу безсознательно, не подавая признаковъ жизни.

29 октября у меня сдѣлался припадокъ сильнаго кашля, послѣ котораго я жадно пилъ и спалъ такимъ крѣпкимъ, покойнымъ сномъ, что Катерина испугалась и побѣжала съ крикомъ къ другой, незнакомой мнѣ женщинѣ, ухаживавшей за мной:

-- Онъ умеръ, барышня, умеръ!

6 ноября я проснулся страшно голодный, при мнѣ находились докторъ Сазаль, Катерина и Барбара, но присутствіе ея ничуть не удивило меня, также какъ и отсутствіе матери. Милая дѣвушка поцѣловала меня въ глаза, говоря:

-- Помнишь, при погребеніи твоего отца я и Жанъ дали тебѣ слово пожертвовать тебѣ своей жизнью?