Он замолчал. Какой-то комок подкатился к горлу, губы задрожали.
Они уже были под крышкой верхнего люка. С бьющимся сердцем Брусков приподнял ее, сейчас же с грохотом откинул совсем и бомбой ворвался в верхнюю камеру.
— Нина!.. Ниночка!.. Родная!..
Малевская лежала на ящиках. Голова ее была приподнята. Страшная бледность покрывала ее лицо. Глаза, обведенные синими кругами, были закрыты. Услышав радостный возглас Брускова, она повернула голову.
Володя бросился к ней, слезы текли по его щекам. Он спрятал голову у нее на груди и прерывающимся голосом лепетал бессвязные, неразборчивые слова.
Малевскую перенесли в шаровую каюту, в ее гамак, после чего она скоро заснула. Надев маски, Мареев, Брусков и Володя спустились в буровую камеру. Мареев осмотрел трещину. Брусков рассказал ему, как Володя нашел ее, и Мареев крепко пожал Володе руку.
— Молодец! — глухо послышалось из-под маски.
— Надо немедленно ликвидировать эту трещину, — говорил Мареев. — Вот когда обнаружились последствия ужасного удара, который испытал наш снаряд при падении в подземную пещеру! Прежде всего, Михаил, наложи на трещину пластырь из теплоизолирующей смеси. А я приготовлю все необходимое для электрорезки и электросварки. Как это ни печально, но придется остановить снаряд... Володя, выключи все моторы — верхние и нижние.
Опять тишина наполнила помещения снаряда — безмолвная. мертвая тишина. Володя мучительно ощущал и боялся ее.
В этой тишине с устрашающей реальностью, почти физически он чувствовал невероятную тяжесть толщи, нависшей над ним и поглотившей крохотный снаряд со всеми его обитателями. Очевидно, и другие переживали нечто похожее на то, что чувствовал Володя. Через крошечные радиоаппараты, помещенные в шлемах, голоса звучали заглушенно, и даже шипение электродов казалось здесь дерзким и бестактным.