В шаровой каюте царит веселье. Володя как будто старается вознаградить себя и других, разряжая всю накопившуюся в нем энергию и жизнерадостность. И вместе с ним все как будто ожило в снаряде, словно в широко раскрытое окно пахнул свежий весенний ветер.
Через шестьдесят пять часов после выхода из нефтеносных песчаников снаряд проходил все те же однородные массы глинистого сланца.
Известняков не было!
Мареев едва верил в это чудо, но время шло, а снаряд все не выходил из сланцев.
— Что же это такое наконец, Никита? — приставал Брусков. — Где известняки? Подавай известняки, которыми ты нас все время пугал!
— Не дам! Нет у меня известняков! — отшучивался Мареев.
— Но все-таки куда же они девались? Может быть, в самом деле, мы их обходим стороной?
Мареев сразу стал серьезным.
— К сожалению, этого не случится... Просто сланцы в этом месте поднимаются выше, чем на линии нашего спуска, образуя нечто вроде подземного холма. Я и это считаю большой удачей: меньше придется итти в известняках, и, кроме того, насыщенность их водой будет меньше...
— Почему? — спросил Володя. — В этом месте с поверхности проникает меньше воды?