Но Цейтлин был так возбужден, что не понял движения Брускова.
— Ну, давай же руку! — кричал Брусков. — Что значит эта пустяковина — какие-нибудь тысяча восемьсот метров — для рукопожатия друзей!
— Ах, да, конечно! — рассмеялся Цейтлин, протягивая на экране обе руки и потрясая ими в воображаемом рукопожатии. — Но только мне страшно некогда, голубчики мои, — он говорил взволнованно, вытирая платком пот с лица и странно подмигивая из-за огромных очков. — Я к вам только на минуту забежал... Очень тороплюсь... Не задерживайте меня.
— Да в чем дело? — спросила заинтересованная Малевская. — Что-за спешка?
— Ничего не могу сказать, — загадочно улыбнулся Цейтлин. — Секретное дело! Меня включили в состав нового комитета... вчера только организовался. Работы уйма, меня совсем затормошили, передохнуть не дают.
— Какой комитет? Какая работа? — набросился на него Брусков.
— Ну, что ты скрытничаешь, Илюша? — говорила Малевская. — Ведь мы скоро будем на поверхности и все равно узнаем.
— Вот именно: появитесь на поверхности и как раз все узнаете.
Малевская расхохоталась.
— Илюшенька, милый мой, какой ты прозрачный! Все твои секреты насквозь видны!