— Подумаешь! — презрительно скривил губы Цейтлин. — Если так рассуждать, то, пожалуй, придется распустить весь наш клуб. Здесь не представлен ни один вид энергии, которая не насчитывала бы за собою веков. Твое гелио, Николай, еще, говорят, Архимед пустил в ход, когда огромным зеркалом, составленным из тысяч женских туалетных зеркал, поджег римский флот, осаждавший Сиракузы. Энергию морских приливов и отливов использовали в Англии и Нормандии еще в четырнадцатом и пятнадцатом веках. Энергию падающей воды тоже с незапамятных времен применяли в водяных мельницах. Как же ты исключишь ветроэнергию? Нет, брат, этот номер не пройдет!
И, сверкнув стеклами очков, он помчался к дверям, весело приветствуя входящего:
— Кого я вижу?!. Милый, сумрачный друг мой! Где ты пропадал?
Лицо Никиты Мареева было, в самом деле, невеселым. Две резкие морщины залегли над переносицей, две другие — длинные, глубокие — протянулись от носа вниз, к небольшой черной бородке. Густые брови низко нависли над черными, строгими, почти жесткими глазами.
Увидев Цейтлина, Мареев улыбнулся. Взгляд неожиданно стал мягким.
— Где же ты пропадал, Никитушка? — пожаловался Цейтлин, обнимая Мареева. — Ты меня подводишь. Я тебя ввел в наш клуб, а ты на одном собрании побывал и пропал на полгода! Что же это такое?!.
— Не сердись, дружище! — ответил Мареев. — Некогда. Я занят сейчас новым проектом. Кроме того, месяца два пробыл на нефтяных промыслах.
— Проект? Нефтяные промысла? — с изумлением протянул Цейтлин. — И я ничего не знаю об этом?! Позор! И если проект связан с нефтью, то что у тебя общего с нашим Клубом новой энергии?
— Не беспокойся, Илья. Я верен до гроба нашему клубу. А на нефтяных промыслах я изучал работу нового сплава «коммунист». Ты слышал о нем? Он тверже алмаза, и любая горная порода для него значит не больше, чем масло для ножа.
Разговаривая, они подошли к столу. Усевшись, Мареев прислушался к оживленному разговору соседей. Нина Малевская рассказывала Андрею Ивановичу о последнем проекте ветросиловой электростанции, которую собирались установить на Мархотском перевале у Новороссийска.