— Ее мощность будет доходить до двадцати тысяч киловатт, диаметр колеса — сто двадцать метров, высота башни — девяносто метров.
— Какая махина! Сколько металла, труда, и сколько непостоянства, случайностей! — огорчался Андрей Иванович, ее собеседник. — Ваша ветроэнергетика, по-моему, сплошной пережиток старины, как паруса в век паротурбинного судоходства. Будет ветер или не будет?.. Пошлет боженька силы или нет?.. Перешли бы лучше, Нина Алексеевна, к нам, в лабораторию «разницы температур».
Малевская насмешливо посмотрела на Андрея Ивановича.
— Будет ветер или не будет? Не беспокойтесь, — он всегда есть и всегда будет. Нужно только забираться повыше, где существуют постоянные ровные потоки воздуха. А металла у нас с избытком хватит. Зато, когда мы вполне освоим эти агрегаты по двадцать тысяч киловатт и установим их в достаточном количестве, мы зальем всю страну электроэнергией. Тогда о кустарщине вашей «разности температур» и говорить не придется.
— Ну, что же! Все решит копейка... маленькая трудовая советская копейка. Посмотрим, у кого киловатт-час работы обойдется дешевле, тогда и решится вопрос о преимуществе.
Подошел еще один запоздавший посетитель. Он молча поздоровался с Малевской и Андреем Ивановичем и потянулся за кофе.
— Что с тобой, Виктор? — спросила его Малевская. — Можно подумать, что тебе свет не мил.
— Мало радости... — пожал плечами Виктор Семенов. Он крупными глотками выпил кофе, потом, внезапно взволновавшись, отодвинул от себя чашку.
— Я не могу равнодушно слушать все эти разговоры, — слегка заикаясь, сказал он, повернувшись к Малевской. — При наличии такой огромной береговой линии, как у нас, не проявлять интереса к использованию энергии морского прибоя — это... это преступление... это вредительство... Десятки миллионов лошадиных сил каждого сильного порыва ветра пропадают зря! Если использовать только пять процентов энергии, которую развивает прибой у нашего черноморского побережья, весь Кавказ будет обеспечен электричеством для своих нефтяных промыслов, железных дорог, заводов и фабрик. А чиновники из технического совета при Госплане требуют еще какой-то доработки моего проекта.
— Это проект качающегося понтона? — спросил Андрей Иванович.