В сносках Афанасьев дал ряд вариантов к отдельным местам текста:
После слов "а кота посадил в мешок и повез домой" (с. 37) -- вариант начала: "В некоем селе жил старик со старухою, и было у них три сына: два умных, третий -- дурак. Умные то и дело на работе, а дурак завсегда на печи валяется. За досаду то умникам показалося, стали они к отцу приставать: "Прогони дурака, сбей его со двора! За что, про что мы его кормим?" Отец подумал-подумал, дал дураку сто рублев на разживу и прогнал его с глаз долой. Дурак купил на те деньги собаку и кошку..."
После слов "царь той подземельной стороны" (с. 38) -- вариант предыдущих эпизодов: "Добрый молодец получил от матери сто рублей и пошел в город; на дороге видит -- мальчишки бьют змею палками. "За что вы, ребята, ее мучаете? Лучше продайте мне; вот вам сто рублей". Мальчишки бросили палки, взяли деньги и разбежались по сторонам. Говорит тогда змея: "Смотри, добрый молодец, я сделаюсь клубочком; куда клубочек покатится, туда и ты иди". Долго-долго шел он за клубочком, много лет пролетело, и зашел в такую землю, где нет ни души человеческой, ни птиц, ни зверей, только одни змеи кишат. То было змеиное царство. Встречает доброго молодца царь-змей и говорит: "Ты мою дочь от смерти избавил; проси у меня какой хочешь награды". -- "Не хочу, -- отвечает тот, -- ни злата, ни серебра, дай мне волшебное кольцо". Афанасьев добавляет: "По другому списку герой сказки, странствуя по белому свету, приходит в очарованное сонное царство, видит во дворце спящую царевну и снимает с ее правой руки золотой перстень. Перстень оказывается волшебный".
К словам "чтоб... был сделан хрустальный мост" (с. 39) -- вариант: "И чтоб от того дворца до королевского был сделан мост -- одна мостинка золотая, а другая серебряная". После слов "мышонок... схватил кольцо... и отнес к своему царю" (с. 42) указан вариант: "Добрый молодец любил ходить на охоту; раз долго ходил он по лесу, да не видел ни одной птицы, вздумал домой вернуться, сделал шагов десять назад и увидел на дубу ворона. Только было прицелился из ружья, как провещал ему ворон человечьим голосом: "Не убивай меня, добрый молодец! Я тебе дам воронёнка; в некое время он тебе пригодится". Охотник взял воронёнка и принес домой (после того он добывает волшебное кольцо; женится на королевне; та его обманывает, и король заключает бедняка в темницу). Воронёнок полетел разыскивать кольцо; долго ли, коротко ли, прилетел он в тридесятое государство, увидал мышь, бросился на нее, захватил в когти и давай клевать. Мышь стала молить о пощаде; говорит ей воронёнок: "Хорошо, я тебя пущу на волю, только заберись к такой-то королевне и украдь у ней колечко". Ровно в полночь очутилась мышь во дворце, обмочила свой хвостик в помоях и всунула его королевне прямо в рот; та начала харкать, плевать и выплюнула волшебное кольцо. Мышь подхватила кольцо и отдала воронёнку, а этот отнес его к своему хозяину".
К словам "подхватила его рыба-белужина" (с. 43) -- вариант: "щука".
В Примечаниях к сказке (кн. IV, 1873, с. 244--246) Афанасьев приводит рукописный вариант, записанный в Пермской губернии. Вариант приведен им не полностью: "В некоем царстве был купец с купчихою; жили они в ладу и в совете, а детей не имели долгое время. Помолились богу, и даровал им господь сынка, по имени Ивана. Рос этот мальчик не по годам, а по часам, как пшеничное тесто на опаре киснет, а с крестьянской гущи и того пуще. Отец помер, а сын в лета вошел; стала ему мать говорить: "Что же ты, сынок, ничего не делаешь? В твои годы все торговлей занимаются". Дала ему сто рублев денег и послала товар закупать. Купеческий сын собрался и пошел; вот идет он дорогою и видит, что мужик веревку плетет. "Что ты, добрый человек, делаешь?" -- "Веревку плету, хочу кота давить; больно блудлив, каналья, стал, то и дело говядину ворует да из кринок молоко хлебает!" -- "Продай его мне!" -- "Изволь!" Купил Иван кота за сто рублев. Точно так же покупает он на другой день собаку, а на третий -- змею. "Что, мужичок, делаешь?" -- спрашивает он мужика. "Веревку плету, хочу змею давить; много уж она пакостит, у коров вымя выедает!" Купеческий сын выкупил змею за сто рублев и понес ее домой. Говорит ему змея: "Отпусти меня, Иван купеческий сын! Я тебе много добра сделаю". -- "Какого добра?" -- "А вот пойдем к моему отцу Змиулану, он тебя наградит дорогим перстнем". Пришли к Змиулану; тот насыпал блюдо серебра и подносит гостю, а гость не берет; Змиулан насыпал полное блюдо золота и опять подносит, Иван и золота не берет. Тогда, нечего делать, взял Змиулан дорогой перстень о двенадцати вставах, положил на блюдо и подает Ивану купеческому сыну. Иван с радостью принял тот перстень двенадцативставочный, благодарствовал за подарочек и наскоро домой ворочался. Дома он перекинул перстень с руки на руку -- из перстня выскочили двенадцать молодцев испрашивают: "Что угодно, Иван сын купеческий?" -- "Постройте против моих хором три славные лавки: одна лавка с парчами, другая с атласами, а третья с бархатами". -- "Хорошо, все будет исполнено!" Наутро просыпается, вышел на улицу -- против самых хором выстроены три лавки, и привалило туда народу видимо-невидимо! Отколь только набился? Просто нет ни входу, ни выходу. Сам хозяин насилу в одну лавку пробрался, смотрит, -- а там стоит красная девица красоты неописанной и выбирает себе дорогие наряды, а с нею двенадцать других девушек. Купеческий сын глаз не сводит с красавицы, больно она ему поглянулась: хоть сейчас молодец взял бы под венец! А то была не простая дочь купеческая, не дворянская, а сама царевна. Пристал Иван к своей матушке: "Высватай за меня царевну!" -- "Что ты, сынок! Как можно за тебя отдать? Если и царь на то соизволит, дак все короли и королевичи над ним смеяться будут". -- "Ну, это еще не ведомо: не то смеяться, не то плакать станут, а ты высватай!". Пошла купчиха к царю: "Так и так, -- говорит, -- не вели казнить, вели слово вымолвить". Царь выслушал ее и в ответ сказал: "Приходи, умница, завтра! Я разберу это дело". Воротилась мать к сыну: "Ну, сынок, царь не приказал и не отказал нам, а хочет разобрать это дело завтра". На другой день от царя было такое слово купчихе: "Слушай, умница! Если твой сын желает со мной породниться, так пусть за одну ночь кругом всего моего царства сады насадит, каналы проведет да устроит корабельную пристань с военными кораблями и торговыми барками. Так присудили бояре и думные воеводы!" (Далее вариант этот ничем не отличается от других списков)".
В этих же примечаниях приведен текст сказки про перстень о двенадцати винтах, перепечатанный из журнала "Русское слово" (1861, No 1), который мы даем в III т. под рубрикой "Сказочные тексты из примечаний Афанасьева".
[74] Записано в Малоархангельском уезде Орловской губ. П. И. Якушкиным.
AT 1061 (Кто раскусит железные шарики или камни: человек раскусывает орехи. См. прим. к тексту No 120) + 1095 A (Человек и черт сдирают кожу со спины друг друга: человек в железных перчатках) + 518 (Обманутые великаны или черти, лешие. См. комм. к тексту No 185) + 566 (Рога). Эпизоды посрамления и обмана глупых чертей служат вступлением к повествованию о чудесных рогах. Сюжет типа 1095 A учтен в AT лишь в двух литовских сказочных текстах, но встречается, кроме данной, еще в одной русской и одной украинской сказках. Сюжет-мотив типа 518 довольно часто входит в качестве вводного эпизода в сказки о чудесных рогах, бытующие преимущественно в странах Европы: жена похищает чудесные предметы, которые были добыты героем у обманутых им чертей. Немногочисленные записи сказок типа 566 отмечены в AT также в азиатском (турецком, индийском, индонезийском, китайском) и американском (на европейских языках и языке индейцев) материале. Русских вариантов -- 47, украинских -- 16, белорусских -- 11. Варианты этого сюжетного типа, близкие восточнославянским, имеются в сказках башкир (см.: Зеленин. Перм. ск., No 99), осетин ( Осет. ск., No 78) и других неславянских народов СССР. Сказки о чудесных рогах, записанные в странах Ближнего Востока и Юго-Западной Азии, существенно отличаются от восточнославянских и западноевропейских сказок. Мотивы чудесных превращений, напоминающие сюжетный тип 566, есть в ряде древних памятников фольклора и литературы ("Золотой осел" Апулея, "Типитака"). Однако устойчивую сложную форму этот сюжетный тип получил в западноевропейской фольклорной и лубочной традиции XIV--XVI вв. История сказок типа 566 связана со средневековым латинским сборником "Gesta Romanorum" и народной немецкой книгой "Фортунат" (первое издание 1509 г.), литературными обработками на других европейских языках, например, с итальянским стихотворным переложением "Фортуната". Первая русская публикация литературно обработанной народной сказки о чудесных рогах относится к концу XVIII в. ( Погудка.., III, No 8, с. 35--48). Исследования: Aarne A. Die drei Zaubergegenstände und die wunderbaren Früchte. Vergleichende Märchenforschungen. -- Mémoires de la Société Finno-Ougrienne, t. XXV, Helsingfors, 1908, S. 83--142. В данном варианте сюжета нарушена обычная последовательность событий: женитьба батрака на царевне предшествует добыванию чудесных предметов. Изложение несколько схематичное.
После слов "остались одни сапоги-самоходы" (с. 45) Афанасьевым указан вариант: "Хотел было утопиться с горя, зажмурил глаза и побежал в реку; бежал, бежал -- через всю реку перебежал, а потонуть не потонул: сапоги-самоходы поверх воды его перенесли".