[107] Записано в Карачевском уезде Орловской губ., очевидно, П. И. Якушкиным. Текст заимствован Афанасьевым из собрания П. В. Киреевского.
AT 314 A* + 315. Эпизоды поединка Ивана-царевича с богатырь-девкой и укрощения ее на брачном ложе с помощью мужика-кулачка отчасти соответствуют сюжетному типу 519 (Слепой и безногий). Медведь железная шерсть напоминает железного волка -- главного отрицательного персонажа многих восточнославянских сказок о неверной сестре, имеющих введение типа 314 A*. Действие развивается недостаточно стройно: неясно, например, откуда взялся и куда исчез мужичок-кулачок; не на месте в конце сказки эпизод с магическим, по-видимому, змеиным "мертвым зубом".
В сноске Афанасьева приведен вариант начала сказки: "Жил царь с царицею, у них были дети: Иван-царевич и Елена Прекрасная. Поехал царь на охоту, они и просят его: "Привези нам волка". Сколько ни искал царь волка, нигде не нашел; воротился домой и велел сделать для своих детей железного волка. Прошло ни много, ни мало времени -- ожил этот железный волк и стал людей поедать..."
К словам "пустила в голову мертвый зуб" (с. 79) дан вариант: "змеиный зуб".
Вариант окончания сказки: "Злая сестра стала искать в голове у брата и пустила ему в буйную голову мертвый зуб; царевич тотчас же помер. Вскочила царевна, призвала слуг, приказала запереть братнину охоту в сарай наглухо и позатыкать всем зверям уши воском, чтобы они как-нибудь не прослышали про могилу царевича. После того схоронила царевича глубоко в сырую землю. Думает царевна: взяла свое! Да не тут-то было! Хитрая лиса выковыряла из ушей воск, подслушала людские речи и, как только выпустили зверей на волю, повела их на могилу и велела разрыть ее. Вот и достали они мертвого царевича. Говорит лиса медведю: "Если ты перепрыгнешь через покойника, а сам увернешься от зуба, то и хозяин наш и ты -- оба живы будете!" Косолапый Мишка прыгнул, да не успел увернуться -- зуб так и впился в него! Царевич ожил, а медведь ноги протянул. Прыгнул через Мишку иной зверь и тоже не сумел увернуться: Мишка ожил, а он ноги протянул. И вот так-то прыгали звери один за другим, и дошла, наконец, очередь до лисы; она всех ловчей, всех увертливей -- как прыгнула, зуб не поспел за нею и вонзился в зеленый дуб; в ту же минуту засох дуб сверху донизу!"
[108] Т. е. по третьему году.
[109] Записано в Оренбургской губ.
AT 315. Присказка об Антоне и Агафоне имеет литературный источник -- басню А. Е. Измайлова "Два крестьянина и облако". Не только в этом, но и в ряде других восточнославянских вариантов сюжета неверная сестра или мать посылает героя не за звериным молоком, а за яблоками, растущими в саду, "где не миновать смерти" (ср. текст No 206). Троекратное связывание брата неверной сестрой тоже относится к традиционным мотивам таких восточнославянских сказок. Из не обычных для них эпизодов отметим: разбойники берут в плен царевну, она сносит саблей голову атаману разбойников.
После слов "идучи по лесу, грибов наберу" (с. 80) Афанасьев указал вариант начала сказки, записанный в Архангельской области: "В некоем царстве, в некоем государстве жил-был старик; у него было два сына: Федор да Иван, а третья -- дочь. Стал старик помирать, стал отказывать все свое добро старшему сыну: ему и дом, и соха, и борона. "Чем же нам с сестрой жить?" -- спрашивает Иван. Старик глянул на них и сказал: "Ах, дети любезные, я про вас и забыл: только теперь все уж отказано, осталась одна старая баня; возьмите ее в наделок. Ты, Иван, на ногу скор, по сту верст в час ходишь; так своим счастьем и живи и сестру корми". Помер старик; перешли они на житье в баню. Поутру вставали ранешенько, умывались белешенько; говорит сестра Ивану: "Брат! Что мы есть будем? Видно, умирать нам с голоду -- ведь у нас ни хлеба, ни денег!" -- "Не тужи, сестра! Коли я буду жив, будешь и ты сыта. Вот я пойду в лес, нагну полозьев да продам в городе -- у нас и хлеб будет". -- "Спасибо, братец! Пока ты в лесу сходишь -- я с голоду помру". -- "Полно, сестра! Сегодня же я к обеду вернусь". -- "Как бы не так! Самый близкий лес -- верст полтораста от нас будет..." -- "Правое слово, к обеду вернусь; тогда увидишь!" Пошел Иван к соседу, выпросил веревку и зашагал так скоро, что в один час сто верст отхватал, да еще половину того в полчаса. Пришел в дремучий лес и ну дубы ломать -- топора-то с собой не было; который дуб возьмет за верхушку да пригнет к земле -- тот и в дело готов; в короткое время столько наломал, что на трех возах не увезти; опутал веревкою, взвалил за плечи и понес в город, продал на чистые денежки и в обеденную пору домой поспел. На другой день собрался Иван в лес и говорит сестре: "Дай-ка мне бурак, пойду в лес -- грибков наберу".
Вариант описания первого разбойничьего дома (с. 80): "В одной комнате обрезы вина поставлены, по краям ковши навешаны. Иван увидал и давай прикладываться: всё по ковшику да по ковшику, и напился допьяна; вышел на двор, взял прут в девяносто пуд, сел на бурак и попевает песенки. Едут из Украйны разбойники -- бежит сто лошадей, на каждой на лошади сидит по молодцу, все с ружьями, пиками, саблями острыми. Въехали во двор, дуван раздуванили (разделили добычу), а Ивану ничего не дали. "Что ж вы меня обходите? -- говорит Иван. -- Вы должны гостя чествовать". -- "Погоди, сейчас станем потчевать!" -- отвечают разбойники; а им гость тот куда нелюб! Бегут к нему с ружьями, с пиками, с саблями острыми, хотят по частям разнести. Иван поднял прут в девяносто пуд, махнул раз, другой, третий и перебил всех разбойников; только один есаул убежал да где-то спрятался".