Вариант 3: Была себе вёска [деревня] не так-то большая, а дворов пяцьдзесят, і у расстаяніі поўверсты быў памешчык прыбагацейшы, і было у его неізлічымо скота, і хадзіў скот без пастуха і гэтым мужыкам шкоду рабіў. Гэтые мужыкі сабралісь у карчму на зборышчэ і гавораць дружка на дружкі: "Ах, браццы! Што нам с гэтым памешчыкам рабіць? Гдзе на яго прасіць? Нарадзім-ка пастуха". Сядзіць у карчме чалавек очень стары, слушаець іх рэчы і гаворыць: "Найміце міне, гаспада пачтенные! Я чалавек стары, ні загуляю, ні ўсну, і вам верно карауліць буду". Яны гавораць: "Што ты хочіш? Дадім табе сто рублев, а кушаць будзеш па очарадзі". Ну, гэтый старык ходзіць за скатом круглый год, і показалісь яму последніх тры дня цяшкіх да году; просіць ён у мужыкоў, штобы заплацілі за службу. Яны говораць: "Ты не даслужыў тры дні; мы табе не заплацім". Ён гаворыць: "Я й так пайду, бо мне тры дні паказалісе большэ, как круглый год". Мужыкі далі яму тры грошы і тры фунта хлеба на дарогу: "I то ласка наша, што і гэтае табе далі!" Палучыўшы сію награду, старык ушоў. Вот прыходзіць ён у цёмнодремучый лес і находзіць хату, падашоў пад акошко і спрашываець: ёсць лі хто ў той ізбе? Атзываецца стародревняя старуха. "Пажалуста, стародревняя старуха, укрой ад цёмной ночы". -- "Міласці прашу, добрый чалавек!" Пусціла яго: ён ей ўсе рассказаў. Яна гаворыць: "Начуй, мілы[й]!" Паутру ўстаўшй, ён умыўся і богу памаліўся. "Ну, пайдзем же, мілы[й], -- гаворыць старуха, -- будзем шукаць праўды і крыўды". Адайшлі яны ад хаты нескалька шагов у лес і находзяць студню (колодезь). Гэтая студня перловым замком заперта. Баба гаворыць: "Старык! Маіш ты тры грошы, брось у воду". Ён бросіў і думаець у думе: "Госпадзі! какой я нісчастный, что служыў круглый год за тры грошы, і те у воду бросіў". А старуха яго думки знае і гаворыць: "Ты, чалавек, сагрэшыў перед богом! Ты свае счастье палучыў". I ўдруг васходзіць да іх скарб денег: яна, іх узяўшы, высыпала на мураўку -- казна залатая незлічымая, і разлічыла [разделила] яна её на чатыры часті. "Ну, старык, вот гэтая часць первая твая -- гдзе хочіш, туда і дзень; другая часць мая -- за маі труды; трэцью часць, ак пайдзеш па свету, дары бедным -- ўсю до гроша раздай; а як раздасі, то за гэтую часць купіш ладану і завезёш на гару, весь разом скінеш і запаліш -- то гасподь дасць табе, чаго ты жалаешь". Старык па её прыказу так і зарабіў. I выходзіць да яго ангел: "Старык, чаго ты жалаеш ад госпада, што ты такой запах на весь свет пустіў? Айлі ты жалаешь у царстве небесном быць?" Старык да ангела гаворыць: "Хоця я богу не умею маліцца, но у міне грошы есць: буду бедных дарыць, і за міне будуць бога маліць, і я буду у царстве небеснам. А прашу далажыць госпаду, што я не знаю з'роду, як у пары жыць". Прыходзіць ангел до бога. Господь у яго спрашиваець: "Што ён табе гаварыў?" "Госпади! ён вашаю ласкаю згардзіў: пожалаў, што ён ад роду не знае, як у пары жыць". Господь гаворыць: "Нада яму даць за яго церпенье. Ступай, скажы яму: пущай ён ідзе ў чыстые паля, ў завадные луга, ў шолкавые травы; там знайдзе озеро: гдзе цяперь тое озеро, там быў бальшой сабор; гэтаго сабора священнік прагрэшыўся, і гэтот сабор праваліўся з усім народом: гдзе ў том саборы былі дэверы, там цяперь мост, а гдзе быў парог, там есць даска. Пущай ён лезе пад тую даску. Прылецяць у гэтае озеро тры райскіх качкі [утки] купацца, сядуць над яго галавою, скінуць на адном з сібе перушки -- і зрабіцца з іх тры панны: пущай ён выбірае сабе любую ў супружество". Вот прылецели тры качкі і пашлі купацца, а тот старык глядзіць на іх, што яны красаты неапісанной і невабразімай, і думаець: каторую сабе ўзяць? Рост і красата -- ўсё единственно. Пратянуў руку і узяў за середне перушка: яна увідзіла і гаворыць да сваіх сёстраў: "Сестрыцы маі радныя! Прасціте, бо я ужэ не ваша". -- "Бог с табою! Не ад каго то есць -- ад бога", -- гавараць тые і узяўшы сваі перушкі, палецелі ў сваё места. А яна вылезла з вады, стала над мастом і гаворыць: "Акажысь, хто ты ёсць такой!" Удруг старык вылазіць з-под маста; яна і гаворыць: "Ах, трупе, ты, трупе! што ты здумаў сабе на старосці лет?" Ён каже: "Я й сам не рад, што цяперь зрабіў!" -- "Ну, ведзі міне на сваю родзіну, гдзе ты радзіўся і зрос; нам треба жыць і гареваць". Не дахадзя ён свайго двора, відзіць -- стаіць грушовы пень, і гаварыць: "Гэто мае поле!" -- "Кагда гэто твае поле, то мы здесь астанемся..." (Записано в Новогрудском уезде Гродненской губ.)".
После слов "сам государь, удивился" (с. 131) отмечено: "В других списках царь влюбляется в его жену и задает дураку трудные задачи, с тем, чтобы извести его, а красавицу взять себе".
После слов "где его деньги запрятаны?" (с. 132) приведен вариант приказа царя: "сходи на тот свет и снеси моему покойному отцу поклон от меня".
После слов "дурак взял их под мышку и пустился домой" (с. 133) отмечено: "В другом списке вместо полотенца жена дает дураку цветок: "Заткни, -- говорит, -- этим цветком уши -- и ничего не бойся!" Дурак так и сделал. Стал мастер в гусли играть -- все заснули, а дурак сидит, его и сон не берет. "Молодец! -- говорит мастер. -- Умел высидеть не дремлючи, возьми себе гусли".
К мотиву встречи дурака с разбойником (с. 133) дан вариант: "Повстречался с дураком гайдамака: "Давай меняться!" -- "На что?" -- "Вот на эту торбу, что у меня за плечами", -- "А что в твоей торбе?" -- "Только скомандуй -- сейчас выскочат из нее семьсот казаков и пойдут рубить во все стороны". Поменялись; дурак отошел с полверсты и одумался; жаль ему стало гуслей -- не с чем к королю показаться! Тряхнул торбу -- выскочило семьсот казаков. Говорит им дурак: "Нагоните гайдамаку, разнесите его кости по чистому полю и отберите у него гусли-самогуды". Что приказано, то и сделано... (После, воротившись домой, дурак с помощью этой торбы осиливает злого короля)".
После слов "убила злого короля до смерти" (с. 134) указаны два варианта эпизода расправы с королем:
" Вариант 1: Добывши гусли-самогуды, дурак приходит к царю; гусли начинают играть, а царь плясать пошел. Уж он плясал, плясал, пот с него градом льет, ноги приустали, руки примахалися; рад бы остановиться, да не может... И до тех пор играли гусли-самогуды и до тех пор плясал царь, пока совсем не умер..."
" Вариант 2: Дурак заложил свои уши цветком, пришел к королю и заставил играть гусли-самогуды. Только заиграли гусли, как и сам король, и его бояре, и стража придворная -- все заснули; дурак снял со стены булатный меч и убил короля..." Этот эпизод напоминает "Одиссею": встречу Одиссея с поющими сиренами.
Приведен вариант окончания сказки: "Послал царь дурака за гуслями-самогудами. Долго шел он, долго странствовал; подходит к избушке на курьих ножках. В избушке старуха сидит. "Здравствуй, добрый молодец! Куда идешь?" -- "Иду доставать гусли-самогуды". -- "Ах, родимый, трудно их достать. Ты сам ни за что не добудешь: есть у меня сын Волк-самоглот, разве он тебе поможет. Подожди немного, он сейчас домой будет; спрячься пока за печкою". Только дурак спрятался, прилетел Волк-самоглот: "Здесь, -- говорит, -- русским духом пахнет!" -- "Это ты, сынок, по русским землям летал, русского духу набрался, он тебе и чудится". -- "Нет, матушка, у тебя чужой человек сидит; скажи-ка ему: пусть выходит да поиграет со мною в карты". Вышел дурак из-за печки и садится играть в карты. "Смотри же, -- говорит ему Волк-самоглот, -- чур не спать! Если уснешь -- сейчас тебя проглочу". -- "Хорошо", -- отвечает дурак, а самого так сон и клонит -- никак не может удержаться. Пока Волк-самоглот карты сдавал, он почти совсем уснул. "Что ты, спишь али дремлешь?" -- спрашивает Волк-самоглот. Отвечает дурак: "Не сплю, не дремлю, думу думаю". -- "О чем твоя дума?" -- "Много прошел я лесов дремучих и везде видел больше кривого дерева, чем прямого: отчего так? (Вариант: "О чем твоя дума?" -- "Хочу загадать тебе загадку: какого дерева в лесу больше -- сухого или сырого?") -- "Постой-ка, я полечу, да сам посмотрю! Если неправду сказал -- смерть твоя!" Волк-самоглот полетел по свету леса осматривать, а дурак лег спать. Только выспался, прилетает Волк-самоглот! "Правда твоя, -- говорит, -- кривого дерева больше!" Снова сели играть в карты; играли, играли, опять начал сон клонить дурака, глаза так и слипаются. "Что ты спишь али дремлешь?" -- "Не сплю, не дремлю, думу думаю". -- "О чем твоя дума?" -- "Много плавал я по рекам, по морям и везде видел больше малой рыбы, чем большой: отчего так?" -- "Будто и правда? Я больше твоего летал, всякие дива видел, а этого не приметил. Постой-ка, полечу да сам посмотрю! Если ты неправду сказал -- смерть твоя!" Волк-самоглот полетел по свету реки да моря осматривать, а дурак спать лег. Только что выспался, прилетел Волк-самоглот. "Ну, -- говорит, -- правда твоя, малой рыбы больше". Опять сели играть в карты; играли, играли, дурак не вытерпел -- совсем заснул. Волк-самоглот разбудил его: "Что, заснул? Теперь съем тебя со всеми косточками". -- "Ах, Волк-самоглот! Прикажи прежде баню истопить, дай мне вымыться: сам видишь, какой я с дороги -- весь в грязи да в пыли! Не узнаешь и вкусу в моем мясе..." Волк-самоглот приказал истопить баню. Дурак помолился богу и пошел мыться. Много прошло времени, а он все моется. Прибежал Волк в баню: "Долго ли будешь копаться? Мне ждать некогда". -- "Сейчас! Дай хоть утереться", -- сказал дурак, вынул шитое полотенце и стал утираться. "Где ты взял это полотенце?" -- "Жена дала". -- "Давно бы так сказал! Ведь твоя жена мне родною сестрою доводится... а я ведь этого не знал, чуть не съел тебя". Повел его Волк-самоглот в избу, посадил за дубовый стол, пили-ели, добрые мысли имели. Дурак рассказал тут, как его царь за жену преследует, трудные задачи задает -- с белого света сжить хочет. "Вот и теперь велел добыть гусли-самогуды". -- "Подожди, я тебе помогу!" -- сказал Волк-самоглот и полетел за тридевять земель, в тридевятое царство; в том царстве был сад, а в саду на двенадцати цепях висели гусли-самогуды. Волк-самоглот сорвал гусли с двенадцати цепей и полетел назад. Государь той земли бросился за ним в погоню... Волк-самоглот увидел реку, с одного конца нырнул, на другом вынырнул -- и был таков! Отдает дураку гусли-самогуды. "Ступай, -- говорит, -- домой с богом, и я за тобой пойду". Дурак взял гусли, идет дорогою, а за ним Волк-самоглот, словно собака бежит. Приходит к царю, а у царя князья и бояре собраны. Посмотрел царь на гусли-самогуды и говорит: "Штука славная, да что толку в ней! Мне жена его всего в свете дороже. Рассудите князья и бояре, что теперь делать?" Князья и бояре присудили отрубить дураку голову. Царь взялся было за меч, а Волк-самоглот разинул пасть -- и проглотил его самого. Дурак сделался царем и жил со своею прекрасною царицей и с Волком-самоглотом долго и счастливо".
[169] Место записи неизвестно. Сказка издана Афанасьевым без конца.