[212] Записано в Шадринском уезде Пермской губ. А. Н. Зыряновым. Рукопись -- в архиве ВГО (р. XXIX, оп. 1, No 32 а, лл. 8 об. -- 10; 1850). Печатный текст Афанасьева соответствует тексту записи, если не считать замены форм "у него, у кого" формами "у нево, у ково" (см. комм. ко II т. сказок Афанасьева изд. 1938 г., с. 621) и пропущенной после слов "голову ссекли" (с. 207) фразы "а не отгадаю, за того пойду замуж", которая восстанавливается по рукописи Зырянова.
AT 851 (Неразгаданные загадки). В AT наряду с многочисленными вариантами на европейских языках, записанными в Европе и Америке, учтены довольно редкие записи, сделанные в Африке и Азии (турецкий, индийский и индонезийский варианты) Русских вариантов -- 14, украинских -- 16, белорусских -- 1. Сказки данного типа генетически связаны с ранее сформировавшимися новеллистическими сказками типа 851 A -- "Турандот" ("Женихи, не сумевшие отгадать загадки царевны, будут обезглавлены": см. Башк. творч., IV, No 47, 48), их международное распространение имеет отношение к поэме Низами "Семь красавиц" (повесть четвертая, 1197 г.) и к сказке персидского сборника "Тысяча и один день" (1675), переведенного на французский язык и изданного в Париже в 1710 г. На основе персидской сказки К. Гоцци создал пьесу "Принцесса Турандот" (1762), которую обработал на немецком языке Ф. Шиллер (1802). К сюжетному типу 851 относится в значительной мере сказка Г. Х. Андерсена "Дорожный товарищ" (1835). Отгадывание царских загадок под угрозой казни известно в русской "Повести о купце Дмитрии Басарге и его сыне Борзомысле" (нач. XVI в.; позднейшие ее списки XVIII--XIX вв.). Первая русская сказка о неразгаданных царевной загадках опубликована в 1789 г. в лубочном сборнике ( Прогулки.., с. 2--24). В данной сказке Иван-дурак загадывает загадки, характерные для русских вариантов сюжетного типа 851. Нередко загадки имеют эротический смысл.
К концу сказки Афанасьевым дана следующая сноска: "Вместо приведенных в сказке загадок в одном из вариантов встречаем следующую: Поехал Иван купеческий сын свататься за царевну и взял с собой дядьку. Пристигла их темная ночь на пути на дороге, у большого озера; остановились тут ночевать, слезли с коней и хотели было ложиться на голой земле. Только начало озеро волноваться, и поняло водой весь берег; как им быть? Они долго не думая вскочили на коней и проспали всю ночь; купеческий сын на кобыле, а дядька на мерине. Поутру, проснувшись, умылись озерною пенью и утерлись лошадиными хвостами; а как приехали к царевне, Иван купеческий сын загадал ей такую загадку: "Ночевали мы ни на земле, ни на телеге; поутру вставали, умывались ни водою, ни божьей росою, а утирались нетканым, непряденым".
[213] Место записи неизвестно.
AT 725 (Нерассказанный сон) + мотив 518 (Обманутые великаны или черти, лешие). Традиционная контаминация. Сюжет типа 725 распространен преимущественно в Восточной Европе. В AT, кроме записей на европейских языках, учтены турецкие и индийские сказки этого типа. Русских вариантов -- 22, украинских -- 10, белорусских -- 6. Встречаются такие сказки также в ряде сборников фольклора других народов СССР -- латышских ( Арайс-Медне, с. 116--117), армянских ( Арм. ск., с. 47--58), башкирских ( Башк. творч., II, No 35), татарских ( Тат. творч., II, No 43), народов Дагестана ( Ск. Дагестана, No 78). Сюжет о нерассказанном сне отразился в переводной русской "Повести об Александре и Людовике" XVII--XVIII вв., перешедшей в лубок. Известен этот сказочный сюжет и в форме былины ( Рыбников, I, No 35 -- "Нерассказанный сон"). Нередко повествование о вещем сне служит в сказках сюжетным обрамлением для других сюжетов. В нашей сказке сюжет о вещем нерассказанном сне отличается полнотой изложения, характерной для восточнославянской фольклорной традиции. Эпизод отгадывания Еленой Премудрой "виновного" с помощью волшебной книги напоминает сказки типа AT 329 ("Елена Премудрая", ср. тексты No 236, 237). Не имеет параллелей в других сказках эпизод возвращения героем чудесных предметов обманутым им владельцем этих диковинок. После слов "привез к себе во дворец" (с. 208) Афанасьевым указан вариант: "Купец рассердился и повел сына на большую дорогу; надел на него петлю и собирается вешать. На ту пору проезжал мимо царевич. "Стой, -- говорит, -- что ты делаешь?" -- "Хочу сына повесить". -- "За что?" -- "А за то, что неслух уродился". -- "Полно, продай его мне; я тебе целый воз денег отсыплю". Купец согласился и продал сына".
К словам "посадить в темницу" (с. 208) -- вариант: "Царевич приказал замуровать его в каменный столб и лишь малое отверстие оставить незаделанным, чтобы было куда подавать ему хлеб да воду".
К концу сказки дана следующая сноска: "По другим имевшимся в моих руках спискам особенности встречаются только в начале рассказа; так, в одном списке, вместо вещего сновидения, будущая судьба предсказывается птицами. Ехали старик с сыном в телеге; вдруг налетел ястреб и стал долбить старику голову -- едва от него отделался. "Я знаю, что вещует ястреб!" -- сказал сын. "А что?" -- спросил старик. "Он вещует, что придет время -- будет матушка мне на руки воды подавать, а ты, батюшка, будешь с полотенцем стоять". Старик рассердился, доехал до синя моря и бросил сына в воду; тут его и сглотнула огромная щука. Долго ли, коротко ли -- попала щука на мель и обсохла (издохла); налетели вороны, проклевали ей бок, добрый молодец вылез из рыбы и пошел на большую дорогу. Попадается ему навстречу коляска, в той коляске ехал царь ихней стороны, расспросил: кто он таков? и взял его к себе на службу. Добрый молодец помогает царю жениться и делается знатным человеком, а отец с его матерью переехали жить в иное место. Случайно заехал к ним сын ночевать, и не узнали ни старики его, ни он их. Наутро подает ему мать умываться, а отец полотенце держит; тут вспомнил сын -- про что вещал ястреб, расспросил хозяина с хозяйкою, узнал в них своих родителей и сам им открылся.
Вариант: Был у мужика мальчик-семилеток -- такой силач, какого нигде не видано и не слыхано! Послал его отец дрова рубить, а он повалял целые деревья, взял их, словно вязанку дров, и понес домой. Стал через мост переправляться, увидала его морская рыба-кит, разинула пасть и сглотнула молодца со всем как есть -- и с топором и с деревьями. Мальчик и там не унывает, взял топор, нарубил дров, достал из кармана кремень и огниво, высек огня и зажег костер. Невмоготу пришлось рыбе: жжет и палит ей нутро страшным пламенем! Стала она бегать по синю морю, во все стороны так и кидается, из пасти дым столбом точно из печи валит; поднялись на море высокие волны и много потопили кораблей и барок, много потопили товаров и грешного люду торгового; наконец прыгнула та рыба высоко и далеко, пала на морской берег, да тут и издохла. Четверо суток работал мальчик топором, пока прорубил у ней в боку отверстие и вылез на вольный белый свет. Вылез он из рыбы нагишом, как мать родила, вся одежда давно расползлася. Тут его увидел царь, взял к себе и прозвал Иваном Голым. Снится Ивану Голому вещий сон, говорит он царю: "Мне-де вещий сон приснился!" -- "А какой? Не сказывает и попадает за то в темницу".
[214] Старший.
[215] Место записи неизвестно.