AT 671 E* (Чудесный мальчик, разгадывающий сны). Варианты учтены в AT в финском и русском фольклорном материале. Однако они встречаются и в тюркоязычных фольклорных сборниках, например, татарская сказка ("Образцы народной литературы тюркских племен" В. В. Радлова, СПб., 1872, ч. IV; узбекская ( Узбек. ск., II, с. 55--58); казахская (Казахский фольклор в собрании Г. Н. Потанина. Алма-Ата, 1972, с. 144--145); башкирская ( Башк. творч., II, No 34). Русских вариантов -- 11. В сказке сборника Афанасьева, как и в башкирской, мальчик отгадывает, где под домом зарыт клад, но в ней же сон короля имеет иной смысл, чем в тюркских сказках ("Королевны на днях родят"). Примечательно, что в русской сказке придворный толкователь снов -- купец носит восточное имя Асон, что, вероятно, связано с восточным происхождением сюжета.
[216] Записано в Архангельской губ.
AT 1651 A (Соль) + 485 B* (Сила хмеля). Такая контаминация сюжетных типов встречается в ряде русских сказок о человеке, который разбогател, продав соль в стране, где ее не знали, но в другом национальном фольклорном материале не отмечена. В AT сюжетный тип 1651 A учтен в эстонских, русских, греческих и индийском вариантах. Русских вариантов -- 8, белорусских -- 1. Обычно в русских сказках силу хмеля испытывает лев, а не великан. Эпизод похищения царевны к сюжету о верном слуге ( AT 516 ), а эпизоды предательства братьев героя и возвращения его с чудесной помощью великана на родину в день свадьбы царевны -- к сюжету "Портупей-прапорщик" ( AT 301 Д* ).
К словам "дал ему корабль... с бревнами, тесом, досками" (с. 215) Афанасьевым приведен вариант: "дал ему корабль с холстом и сукнами".
После слов "корабль нагрузить солью" (с. 215) указан вариант: "и добрался до превеликой горы; смотрит -- на этом месте голые люди работают, лопатами гору роют да белые бугры насыпают. "Здравствуйте, добрые люди! Бог на помочь!" -- "Спасибо, заезжий человек!" -- "Что вы нагишом работаете?" -- "Да было и у нас платье, да соль все изъела; ведь мы соль копаем!" -- "Хотите, ребята, я вам на одежду холста да сукна дам, а вы мне солью корабль нагрузите?" -- "Как не хотеть, родимый!" -- "Ну, живей за работу!" Тотчас принялись таскать холсты да сукна, опорожнили корабль и наполнили солью".
После слов "купил у него весь товар" (с. 216) приведен вариант: "Пошел Иван к царю бить челом о вольном торге; царь заезжих гостей любил, оставил его у себя пообедать. Сели они за стол; Иван пробует царские кушанья -- ни в одном вкусу нет; оттого вкусу нет, что без соли изготовлены, а про соль в том царстве и не слыхивали. После обеда стал Иван купеческий сын просить царя к себе в гости; царь обещался на другой день быть. Иван воротился на корабль и велел своему повару изготовить что ни есть лучший обед. На другой день приезжает царь со свитою; сели обедать, принесли кушанья. Царь ест да облизывается; сроду так вкусно не едал! Спрашивает у Ивана купеческого сына: "Чем ты свои кушанья приправляешь?" -- "Да вот этим белым песочком". -- "Продай мне твоего песочку". -- "Извольте, выше величество; сколько надобно?" -- "Да хоть весь корабль!" -- "Что ж, это дело хорошее". -- "А что возьмешь?" -- "Да будем менять бочку на бочку, я вам три бочки моего товару, а вы мне одну бочку серебра, другую золота, а третью самоцветных камней". Царь согласился".
После слов "вышел он на землю и пошел по берегу" (с. 217) указан вариант: "Упал Иван купеческий сын в глубь морскую; откуда ни взялась кит-рыба, проглотила его и трое суток в себе держала, а потом харкнула и выбросила его на крутой берег. Очутился Иван в незнакомых местах, встал -- встрепенулся и пошел по берегу".
[217] Суконные или шерстяные рукавицы, обшитые сверху кожей.
[218] Место записи неизвестно.
AT 936* (Золотая гора). Сюжет, всемирно известный по сказке о Гасане из Басры ("Тысяча и одна ночь", ночь 946), учтен в AT в арабском, финском и русском материале. Русских вариантов -- 11, украинских -- 5, белорусских -- 1. Сюжет встречается также в сборниках сказок восточных народов СССР (например, Башк. творч., IV, No 102; Гаг. творч., II, No 16). Поскольку восточнославянские сказки представляют упрощенные, сравнительно с версией "Тысячи и одной ночи", изложения сюжета, вероятно, они восходят к арабской сказке, распространявшейся в России прошлого века в лубочных сокращенных изданиях. Развязка в сказке сборника Афанасьева иная, чем в арабской версии.