К словам "Надел белую рубаху" (с. 225) -- вариант: "саван".
[231] Клевать, бить.
[232] Записано в Бобровском уезде Воронежской губ., вероятно, самим Афанасьевым.
AT 325 (Хитрая наука). Сюжет устно бытует во всех частях света. Русских вариантов -- 42, украинских -- 25, белорусских -- 10. Много вариантов этого типа имеется в сборниках сказок других народов СССР. Древнейшей из известных литературных версий является сказка "Семь братьев-волшебников и царевич" в индийском санскритском сборнике "Двадцать пять рассказов Веталы" и аналогичные ей сказки в тибетском "Игра Веталы с человеком", в монголо-ойратском сборнике "Шиди-хюр" ("Волшебный мертвец"). Отмечалось исследователями частичное отражение сюжета "Хитрой науки" в "Метаморфозах" Овидия, в "Тысяча и одной ночи" и других памятниках арабской литературы (см. Chauvin, V, p. 147, 197; VII. p. 148), а также в западноевропейских средневековых сборниках ( Wesselski, S. 245--246), В XVI в. народная итальянская сказка этого сюжетного типа была обработана Страпаролой и вошла в его сборник "Приятные ночи" (ночь VIII, сказка 4). Близкая сказке Страпаролы русская литературно обработанная сказка о "Хитрой науке" была напечатана в XVIII в. в сборнике "Вечера" (СПб., 1772, ч. II, с. 137--142) Других русских публикаций до издания сборника сказок Афанасьева не было. Исследования: Поливка Ю. Магосьник и неговият ученик. София, 1898; Потанин Г. Н. Сказка с двенадцатью персонажами. -- Этнограф. обозр., 1903, No 1, с. 1--24; No 2. с. 1--37, No 3, с. 1--26; Cosquin E. Le mongols et leur prétendu rôle dans la transmission des contes indiens vers l'occident europeen. -- "Etude de folkloriques". Paris, 1922; Пропп. Ист. ск., с. 88--89. В данном и следующем текстах очень характерно для восточнославянских вариантов "Хитрой науки" вступление: старик со старухой отдают своего сына в учение встречному барину (он оказывается колдуном) или купцу из-за бедности. Отдельные мотивы сказки в восточнославянской традиции отличаются устойчивостью и в такой именно последовательности, как у Афанасьева, сочетаются друг с другом в большинстве русских, украинских и белорусских вариантов. Как в восточнославянских, так и в западных вариантах отражается поверье о том, что конь, купленный без узды, недолго удержится у нового хозяина. Как показало исследование Ю. Поливки, сказки и поверье бытовали на Западе много веков одновременно. Из традиционных устойчивых деталей, отличающих восточнославянские сказки этого типа от западных, отметим: ученик, преследуемый учителем-колдуном, превращается в ерша (а не в тунца), колдун в щуку (а не в акулу) и не может схватить колючего ерша, ученик одолевает учителя, превратившись в петуха, обернувшись ястребом или коршуном (а не лисицей).
К отдельным местам текста Афанасьев указал в сносках варианты.
К словам "под старость на перемену" (с. 226) -- вариант: "на помогу".
К эпизоду возвращения сына в образе птички (с. 226): "Слышит дед -- жужжит пчела, прямо к нему прилетела, ударилась оземь и оборотилась добрым молодцем. "Здравствуй, батюшка!" Поклонился сын отцу..."
После слов "что повыше всех" (с. 226) -- вариант: "Все будут смирно стоять, а я нет-нет да стану носиком перышки обчищать..."
К словам "я нет-нет да правой ногою и топну" (с. 226) -- вариант: "я нет-нет и моргну (поведу) правым ухом".
К словам "...двенадцать добрых молодцев" (с. 226) -- вариант: "Выведет к тебе двенадцать волков (или медведей): все будут смирно стоять, а я назад оглянусь (а я стану лапу сосать)".