AT 449 (Жена колдунья). В AT учтены немногочисленные сказки этого типа, записанные в Восточной Европе и на ближнем Востоке, в Индии. Русских вариантов -- 30, украинских -- 9, белорусских -- 14. В указателе Аарне-Андреева под особым номером *449 A выделены те нередко встречающиеся в восточнославянском фольклорном материале сказки типа 449, в которых муж, превращенный женой-колдуньей в собаку, находит приют у пастухов, спасает царских детей, возвращается с наградой к жене и превращается женой в воробья. Эта разновидность сюжета имеется и в западнославянском материале, и в сказках неславянских народов СССР ( Башк. творч., I, No 84, 91, 93; Тат. творч., I, No 54), но сформировалась, как полагают исследователи, на восточнославянской культурной почве. История сюжета связана с "Тысячью и одной ночью" (ночь 2-я. Рассказ третьего старца). Рамочное обрамление сюжета о жене-колдунье (рассказ рыбака) нередко встречается в восточнославянских и других национальных вариантах сюжетного типа 449. Исследования: Polivka J. Pohádkoslovne studie. S. 67--106; Андерсон В. Роман Апулея и народная сказка. Казань, 1914, т. I, с. 376--487, 612--633.
[243] Приманка для птиц, западня.
[244] Место записи неизвестно.
AT 449. Вариант, как и предыдущий, обрамлен рассказом о чуде, насыщен подробностями, связанными с русским бытом. В основном примыкает к разновидности сюжетного типа -- "Царская собака" ( АА *449 A ) -- о службе собаки-оборотня у барина, о превращениях заколдованного мужика в ворона и воробья, жены в кобылицу. Необычна для сказок типа 449 та роль, которую играет колдун, любовник.
После слов "в поле ушел!" (с. 240) Афанасьевым дан вариант начала сказки: "Пошел мужик на охоту, забрался в дремучий лес, и попадается ему большущий медведь; выстрелил мужик из ружья и убил медведя наповал. С утра вышел из дому, а дорога была дальняя -- крепко ему есть захотелось; вот он вынул нож, отрезал медвежью лапу, развел огонь и стал варить ее в походном котелке. Вода вскипела, обед поспел, вынул мужик хлеба и только было за еду принялся -- вдруг лиса бежит. Мужик схватил ружье да за нею, выпалил, -- а лиса увернулась и была такова!" "Ну, черт с нею, только даром заряд потерял; пойду-ка лучше пообедаю". Подходит к старому месту, а возле котелка медведь стоит -- совсем живехонек, и все лапы целы. "Что за чудо, -- говорит мужик, -- ведь зверь-то ожил!" -- "Это что за чудо! -- отвечает зверь. -- А ты пойди на село..."
После слов "в холе держал и с своего стола кормил" (с. 240) указан вариант: "Однова ехали мы с барином нашею деревнею; захотелось мне посмотреть, как моя жена с своим другом поживает. Прибежал я в избу. Увидал меня колдун, ударил плетью: "Был ты, -- говорит, -- пес поганый, а теперь будь воробей". Сделался я воробьем, вылетел в окно и пристал к другим воробьям. Летом мы в полях кормились, а зимой повадились летать в амбар к богатому мужику -- в слуховое окно; а в амбаре было всякого зерна заготовлено! Тут меня изловили..." (Конец такой же, как и в тексте No 254).
[245] Записано в Архангельской губ.
AT 571 (Диво дивное: к чудесному гусю прилипают жена, любовник и другие). В AT учтены многочисленные варианты на европейских языках, а также турецкие, индийские и записанные у индейцев в Америке. Русских вариантов -- 16, украинских -- 7, белорусских -- 3. Первая литературная обработка сюжета относится к XV в.; английское стихотворение "The tale of the basyn". Сюжет вошел в западноевропейские средневековые повествовательные сборники (см.: Novelline, No 33). В 1788 г. в Петербурге была издана лубочная книжка "Диво дивное, чудо чудное, сказка русская". Лубочные картинки на сюжет сказки печатались многократно и оказали влияние на устное его распространение в народной среде (см.: Ровинский, I. No 64). Сравнительному изучению славянских вариантов сюжетного типа 577 посвящена специальная работа: Polika. Pohákoelovne studie. Praha, 1904, с. 67--106. Эпизод "Чудесное прилипание" входит нередко в сказки о царевне Несмеяне ( AT 559 -- текст No 297). В предпоследнем абзаце данного текста после последних слов "да и сам прильнул" следует многоточие: по-видимому, опущены некоторые подробности, не удобные для печати.
[246] Записано в Пермской губ. Текст перепечатан Афанасьевым из II книги "Пермского сборника" (отд. 2, 1860, с. 175--177) без изменений, но в примечаниях источник не указан.
AT 652 (Счастливое дитя). В AT учтены финские, эстонские, литовские, шведские, датские, ирландские, французские, немецкие, чешские, словинские, сербохорватские, польские, русские варианты и несколько записей, сделанных в Америке. Русских вариантов -- 7, украинских -- 4. К белорусскому фольклорному материалу условно может быть отнесена подобная сказка Лидского уезда Гродненской губернии, опубликованная на польском языке (язык записи неизвестен) в сборнике Яна Карловича: "Podania i bajki zebrane na Litwie" (Zbior wiaddomosci do antrop, krajowej. Kraków, 1887, XI, No 14). Сказка сборника Афанасьева, как и некоторые другие восточнославянские варианты сюжета, тяготеет к жанру легенды, что отметил Афанасьев в своем примечании. Изложение несколько схематичное. Вступительный эпизод (разговор путников о строителе нового моста) имеет соответствие в разных восточнославянских легендах и сказках.