К словам "Купец взял свою жену и посадил в темницу" (с. 243) Афанасьев привел вариант: "Купец схватил острый меч, отсек своей жене голову и зарыл труп в землю. (После по желанию сына она оживает)".
[247] Место записи неизвестно.
AT 831 (Поп в козлиной или бычьей шкуре). В AT варианты этого сюжетного типа учтены в финно-шведском, эстонском, литовском, немецком, сербо-хорватском, русском, украинском и греческом фольклорном материале. Известны также латышские ( Арайс-Медне, с. 132), польские ( Krzyżanowski, I, S. 258) и белорусские сказки. Русских вариантов -- 13, украинских -- 18, белорусских -- 7. Развернутые варианты сюжета о бесчестном рогатом попе встречаются преимущественно в восточнославянских сборниках. Легендарный сюжет о попе имеет украинское происхождение, сложился в XVIII столетии. Многие из обстоятельных украинских вариантов сюжетного типа 831 имеют стихотворную форму. Из мемуарных источников известно, что уже в первой трети прошлого века сказки этого типа распространились в России далеко за пределами Украины. Вследствие сатирической социальной заостренности их публикация в дореволюционной России затруднялась цензурными условиями. Исследования: Драгоманов М. П. Розвідкі про украïнську народню словестність і пісьменство. II, у Львів, 1900, с. 66--94; Левченко М. З. З поля фольклорістикі и етнографіï. Киïв, 1928. -- Вірша про Кирика як антиправославний уніятский витвір; Грицай М. С. Украінська література XVI--XVIII ст. і фольклор. Киïв, 1969, с. 103--104; Вавилова М. А. История развития сюжета о попе в козлиной шкуре. -- Сб. "Вопросы жанра и стиля". Вологда, 1967, с. 182--206; Мордвинцев А. А. Славянская антирелигиозная сказка. Киев, 1970, с. 76--77. См. также: Народные сказки о боге, святых и попах / Сост. М. К. Азадовский. М., 1963, с. 187--189 -- комментарии; комментарии М. К. Азадовского и Н. П. Андреева ко II т. сказок Афанасьева изд. 1938 г. (с. 628--631), перепечатанные во II т. изд. 1957 г.
К словам "Матка! Больно, не режь" (с. 245) Афанасьев привел вариант: "Ложись, батька, на спину! Он лег на спину, попадья нашла шов и стала было пороть, а поп как завопит благим матом: "Что ты, окаянная, живое место ножом режешь!"
[248] Записано в Архангельской губ.
АТ 665 (Скорый гонец). В АТ сюжет учтен в фольклоре финнов, эстонцев, литовцев, датчан, немцев, итальянцев, венгров, чехов, сербохорватов, словинцев, поляков и русских; отмечены французские тексты, записанные в Америке. Русских вариантов -- 5, украинских -- 7. Подобные сказки есть и в латышском ( Арайс-Медне, с. 107), башкирском ( Башк. творч., III, No 35), татарском ( Тат. творч., II, No 14, 26) фольклорном материале. Вариант сборника Афанасьева отличается обстоятельностью и ритмичностью изложения. Своеобразно разработан эпизод пребывания героя в подводном царстве, отсутствующий в других известных сказах данного типа. В примечаниях Афанасьева сюжет истолковывался как отражение мифологических представлений о грозовых явлениях природы.
После слов "можешь ты обращаться оленем, зайцем и птичкою..." (с. 247) Афанасьевым указан вариант начала сказки: "Жил-был царевич, пошел в лес на охоту, заблудился и набрел на большой дом; вошел -- в комнатах пусто, а стоит стол, на столе три прибора; царевич спрятался за дверь. Вдруг прилетают сокол и ворон, а за ними следом входит медведь; ударились все трое об пол и сделались добрыми молодцами. "Сослужи, -- говорят царевичу, -- нам великую службу: стой целую ночь на карауле, как услышишь шум и гром -- разбуди нас". Царевич стал на карауле; в самую полночь раздался шум и гром -- прилетел трехглавый змей". "А, -- говорит, -- попались в мои руки!" Царевич не стал будить добрых молодцев, выхватил меч, сразился с змеем и отсек ему три головы. Наутро благодарят его добрые молодцы: сокол, ворон и медведь. "Ударься о сырую землю, царевич!" -- сказал сокол. Царевич ударился и обернулся ясным соколом. Другой молодец научил его оборачиваться черным вороном, а третий -- медведем. Царевич пошел в иное государство и поступил там на службу..."
После слов "неприятельские силы побивать" (с. 247) отмечено: "В другом списке царь посылает гонца принести забытые грамоты".
После слов "...завязала в платок и спрятала к себе" (с. 248) отмечено: "В другом списке царевна дает гонцу на память свой платок, по которому после и узнает настоящего своего жениха".
После слов "увидел он гонца, тотчас столкнул его в море" (с. 248) отмечено: "В другом списке генерал отрубил гонцу голову, захватил принесенные им грамоты и представил их государю. Узнали про то два старца, добыли воды мертвой, живущей и трепещущей; взбрызнули гонца водою -- голова приросла к шее, взбрызнули живущей водою -- кровь полилась по жилам и явился румянец в лице, взбрызнули трепещущей водою -- гонец встрепенулся и встал, словно от долгого сна пробудился".