Вариант описания яги (с. 267): "Царевич взошел в избушку, а там лежит баба-яга костяная нога из угла в угол, зубы на полку положила".
После слов "пришлось ему помирать" (с. 267) даны два варианта:
" Вариант 1: "А, знаю! -- сказала баба-яга. -- Погоди, она скоро ко мне прилетит в голове искать; как увидишь ее, сейчас хватай. Василиса Премудрая станет в разные виды оборачиваться; смотри же не бойся, крепко держи! А как обернется она веретеном -- ты переломи его пополам, брось назад и скажи: было веретено, а теперь вырасти позади береза, а передо мной стань душа красная девица!" Иван-царевич так и сделал: выросла позади его белая береза, а перед ним стала Василиса Премудрая".
Вариант 2: "Эх, -- сказала баба-яга, -- если б ты пораньше пришел, то застал бы ее здесь, а теперь надо до завтрева дожидаться". Рано поутру разбудила яга Ивана-царевича и говорит: "Ступай на зеленый луг и спрячься за куст; прилетит туда белая лебедь, будет виться над тобою, ты не оплошай, ухвати ее и держи крепко-накрепко; это она самая -- Василиса Премудрая. Коли упустишь -- ввек не найдешь". Иван-царевич пошел на зеленый луг и поймал белую лебедь; сколько она ни рвалась, ни билась, не могла вырваться. Говорит ему Василиса Премудрая: "Пусти меня, милый друг! Ты совсем измял мои крылышки. Умел ты найти меня, теперь я твоя повек буду".
[276] Место записи неизвестно.
AT 401 (Превращенная в животное заколдованная царевна) + 569 (Сумка, шляпа и рожок). Ареал устного бытования первого сюжета ограничен в основном европейскими странами и странами Америки (в Америке записывался на французском, английском и испанском языках). В AT учтен также вариант, записанный в Африке. Русских вариантов -- 14 (из них 4 в сборнике Афанасьева), украинских -- 7. Начало сказки сходно с сюжетным типом 409 A*. История сказок типа 401 и 409 А связана с "Рассказом о Хасибе и царице змей" из "Тысячи и одной ночи" (ночи 483--536) и более непосредственно с рыцарским романом XIV в. Жана д'Арраса о прекрасной Мелюзине, превращавшейся в получеловека-полузмею. В переводе с французского на немецкий роман был напечатан в 1474 г., а в переводе с немецкого на польский -- в 1569 г. В России переведен с польского на русский и распространялся в рукописных списках XVII в. -- один из них издан в 1882 г. в Петербурге Обществом любителей российской словесности. В петровскую эпоху инсценировка "Мелюзины" шла в театре царевны Натальи Алексеевны. Сюжет отразился также в русских лубочных картинках XVIII--XIX вв. Исследования: Köhler J. Der Ursprung der Melussinensage. Leipzig, 1895; Веселовский А. Н. Собр. соч., т. II, вып. 1, СПб., 1913, с. 31--33; Helgig K. Uber den Ursprung der Melusinensage. -- Fabula, Berlin, 1959, H. 3, S. 170--181. Истолкование образа заколдованной царевны как олицетворение освобожденной от зимнего плена весенней природы дал Афанасьев: Поэт. воззрения, II, с. 715. Второй сюжет -- типа 569 учтен в указателе AT преимущественно в европейских вариантах, а также в записях, сделанных в Турции, Индии, Индонезии и в Америке у индейцев. Русских вариантов -- 11, украинских -- 9, белорусских -- 4. Формирование сюжета связано со сказками о чудесных дарах типов 563 и 564. Первая русская публикация: Тимофеев, с. 63--103. См. исследование А. Аарне, указанное в примечаниях к тексту No 186. В данном варианте сюжет об обмене чудесными предметами развернут слабо.
[277] Место записи неизвестно.
AT 401 (см. прим. к предыдущему тексту) + отчасти 300 1 (Победитель змея. См. прим. к тексту No 171) + отчасти 400 2 (Царь-девица. См. прим к тексту No 230, более развернутые варианты -- тексты No 232, 233). Эпизод полета Ивана купеческого сына внутри лошадиного трупа на огромной Гриб-птице ср. с сюжетом "Золотая гора" ( AT 936* -- см. текст No 243 и прим. к нему). В еще большей мере сближается с этим сюжетом тот вариант сказки, на который указал Афанасьев в сноске. Это не случайно: в "Рассказе царицы змей" из "Тысячи и одной ночи" сюжет о чудесной жене-птице слит воедино с сюжетом "Золотая гора". Троекратное ночное противостояние Ивана нечистым во дворце напоминает традиционные восточнославянские сказки о девушке, встающей из гроба ( AT 307 -- см. тексты No 364, 366, 367). Сложная по своему сюжетному составу данная и следующая сказки имеют бытовой колорит, связанный с солдатской средой.
После слов "пущай у нас три года проживет да триста рублей заработает" (с. 271) Афанасьевым указан вариант: "Пусть, -- говорит хозяйка, -- заживет у нас триста рублей да возьмет за себя дочку нашу". А у ней дочь была проклятая -- туловище человечье, а голова змеиная. Живет Иван в трактире, с утра до вечера на работе; случилось раз -- никого дома не было; вздумал он пойти по хозяйским комнатам да все повысмотреть. Ходил, ходил и набрел на дверь железную -- на крюк дверь заперта, печатью запечатана. Иван купеческий сын недолго думал, разломал печать, снял крюк, отворил дверь, глянул -- а в той комнате кровать стоит, на кровати проклятая дочь лежит, змеиная голова злобно шипит. "А, так это моя невеста! Ладно ж, я с тобой сейчас сделаюсь!" Выхватил острый палаш, хватил со всего размаху и отрубил ей голову; после побежал на конюшню, оседлал своего коня и марш со двора. "Поеду, -- говорит сам себе, -- по белому свету странствовать; в полк нельзя вернуться -- все равно просрочил!" Ехал, ехал и попал в дремучий лес, в том лесу -- поляна, на поляне дворец стоит..."
После слов "во рту не было" (с. 276) дан вариант окончания сказки: "Видел страсть, -- говорит Ивану королевна, -- теперь больше не будет!" Ступай теперь расплатись с трактирщиком и приходи в такую-то церковь; там с тобой обвенчаются..." Иван купеческий сын взял кошелек с золотом, пошел, рассчитался с трактирщиком и поехал куда сказано. А трактирщица приготовила сонного зелья и послала работника на дорогу: "Ступай в чистое поле; там увидишь пастухов, что коров пасут, пристройся к ним и дожидай, пока солдат не подъедет. Я напущу на него нестерпимую жажду; станет он воды просить, ты и подай ему это зелье". Сказано -- сделано. Вот едет Иван купеческий сын, жажда его совсем измучила, увидал пастухов и стал воды просить; тотчас выбегает вперед работник, подает ему сонное зелье. Иван испил, и так ему спать захотелось, что тут же на траве лег и крепко заснул. Спал он до самого позднего вечера, а как солнышко закатилось -- пробудился и вернулся в мраморный дворец. "Что ж ты в церкви не бывал? -- забранилась на него королевна. -- Смотри, завтра не пропусти времени..." На другой день с Иваном купеческим сыном то же случилось; и на третий день он не вытерпел, хлебнул сонного зелья и заснул глубоким сном. Ворочается королевна домой из церкви, увидала пастухов и стала их спрашивать: "Послушайте, добрые люди, вы здесь давно пасете, не видали ли вы -- не проезжал ли здесь конный солдат? -- "Да вот он спит". Королевна написала письмо и запихнула его Ивану купеческому сыну за мундирную пуговицу, а в письме было сказано: "Прощай, мой нареченный муж! Если захочешь найти меня, то ступай за тридевять земель, в тридесятое государство; я тамошнего короля дочь". После того она уехала. Вечером проснулся Иван купеческий сын, поехал к мраморному дворцу, а его уж нету -- только следы видны, что когда-то здесь высился; королевна перенесла дворец в тридесятое государство. Остановился добрый молодец, пораздумался: что теперь делать? Тут увидал он записку, прочитал и сам себя спрашивает: "А где ж это тридесятое государство? В какую сторону путь держать?" И заприметил он, что где ни ехала королевна, где ни ступали ее лошади -- там везде родники поделались, и поехал по тому её следу. Долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли -- приезжает Иван купеческий сын к океан-морю; видит он -- рыбаки сети закидывают, и спрашивает их: "Как бы мне через море перебраться?" -- "А вот насыпь полну лодку золотом, так мы тебя научим!" Иван тряхнул кошельком -- и посыпались червонцы; насыпал им полну лодку. "Теперь потроши свою лошадь". Он вынул нож, зарезал коня, выпустил из него требушину и вымыл брюхо чисто-начисто. "Ну, вон видишь, за морем стоит высокая гора, на той горе семьдесят семь дубов, на тех дубах птица-львица гнездо свила да детей высидела; всякий день прилетает она сюда, садится на этот каменный утес и высматривает добычу; как высмотрит, сейчас подхватит и несет на гору; принесет, бросит и летит деток своих собирать. Вот ты и полезай в лошадиное брюхо; а мы тебя зашьем; пусть птица-львица унесет тебя на ту сторону. Только смотри -- не плошай: как скоро она полетит детей кликать, сейчас пори брюхо и пущайся с горы катком; коли птица да застанет тебя, не быть тебе живому! Уж много храбрецов на такое дело выискивалось, да ни один жив назад не ворочался". Так и сделали. Прошло с полчаса времени, вдруг поднялась ужасная буря -- прилетела птица-львица и села на камень, словно сенная копна; глянула во все стороны, увидала убитую лошадь, подлетела, запустила лапы и поднялась высоко-высоко; скорей пули из ружья летит, ажно у Ивана в ушах ветер свистит! Перенеслась через океан-море широкое, опустилась на высокую, крутую гору, бросила добычу и полетела детей собирать. Иван купеческий сын вынул нож, прорезал дыру, вылез из лошадиного брюха и катком с горы покатился. Катился, катился -- трое суток прошло, пока до низу добрался; да еще трое суток без памяти лежал. Насилу опомнился, встал и пошел куда глаза глядят. Прошел сверху, глядь -- стоит великолепный дворец, из чистого мрамора выстроен, золотой крышею покрыт. "Ах, видно, здесь моя невеста живет!" Стал дворцовую стражу выспрашивать и узнал, что в их королевстве появился двенадцатиглавый змей и всякий день людей пожирает, что сегодня пал жребий на королевскую дочь и вот только что повезли ее на съедение. Иван купеческий сын взял в руки тугой лук разрывчатый и калену стрелу, и пошел -- убил двенадцатиглавого змея, и женился на королевне, а в приданое пол-королевства взял".