Вихрем понеслись они на тот остров, схватили оленя золотые рога, принесли его прямо к стрельцу на двор; за час до рассвета все дело покончили и скрылись, словно их и не было. Стрельчиха-красавица разбудила своего мужа пораньше и говорит ему: "Поди посмотри -- олень золотые рога на твоем дворе гуляет. Бери его на корабль с собою, пять суток вперед плыви, на шестые назад поворачивай". Стрелец посадил оленя в глухую, закрытую клетку и отвез на корабль. "Тут что?" -- спрашивают матросы. "Разные припасы и снадобья; путь долгий, мало ли что понадобится!"
Настало время кораблю отчаливать от пристани, много народу пришло пловцов провожать, пришел и сам король, попрощался с Федотом и поставил его над всеми матросами за старшего. Пятые сутки плывет корабль по морю, берегов давно не видать. Федот-стрелец приказал выкатить на палубу бочку вина в сорок ведер и говорит матросам: "Пейте, братцы! Не жалейте; душа -- мера!" А они тому и рады, бросились к бочке и давай вино тянуть, да так натянулись, что тут же возле бочки попадали и заснули крепким сном. Стрелец взялся за руль, поворотил корабль к берегу и поплыл назад; а чтоб матросы про то не сведали -- знай с утра до вечера вином их накачивает: только они с перепоя глаза продерут, как уж новая бочка готова -- не угодно ль опохмелиться.
Как раз на одиннадцатые сутки привалил корабль к пристани, выкинул флаг и стал палить из пушек. Король услыхал пальбу и сейчас на пристань -- что там такое? Увидал стрельца, разгневался и накинулся на него со всей жесточью: "Как ты смел до сроку назад воротиться?" -- "А куда ж мне деваться, ваше величество? Пожалуй, иной дурак десять лет в морях проплавает да путного ничего не сделает, а мы вместо шести лет всего-навсего десять суток проездили, да свое дело справили: не угодно ль взглянуть на оленя золотые рога?" Тотчас сняли с корабля клетку, выпустили златорогого оленя; король видит, что стрелец прав, ничего с него не возьмешь! Позволил ему домой идти, а матросам, которые с ним ездили, дал свободу на целые на шесть лет; никто не смей их и на службу спрашивать, по тому самому, что они уж эти года заслужили.
На другой день призвал король коменданта, напустился на него с угрозами. "Что ты, -- говорит, -- али шутки со мной шутишь? Видно, тебе голова твоя не дорога! Как знаешь, а найди случай, чтоб можно было Федота-стрельца злой смерти предать". -- "Ваше королевское величество! Позвольте подумать; авось можно поправиться". Пошел комендант пустырями да закоулками, навстречу ему баба-яга: "Стой, королевский слуга! Я твои думки ведаю; хочешь, пособлю твоему горю?" -- "Пособи, бабушка! Ведь стрелец вернулся и привез оленя золотые рога". -- "Ох, уж слышала! Сам-то он простой человек, извести его нетрудно бы -- все равно что щепоть табаку понюхать! Да жена у него больно хитра. Ну да мы загадаем ей иную загадку, с которой не так скоро справится. Ступай к королю и скажи: пусть пошлет он стрельца туда -- не знаю куда, принести то -- не знаю что. Уж этой задачи он во веки веков не выполнит: или совсем без вести пропадет, или с пустыми руками назад придет".
Комендант наградил бабу-ягу золотом и побежал к королю; король выслушал и велел стрельца позвать. "Ну, Федот! Ты у меня молодец, первый в команде стрелец. Сослужил ты мне одну службу -- достал оленя золотые рога; сослужи и другую: поди туда -- не знаю куда, принеси то -- не знаю что! Да помни: коли не принесешь, то мой меч -- твоя голова с плеч!" Стрелец повернулся налево кругом и пошел из дворца; приходит домой печальный, задумчивый. Спрашивает его жена: "Что, милый, кручинишься? Аль еще невзгода какая?" -- "Эх, -- говорит, -- одну беду с шеи свалил, а другая навалилася; посылает меня король туда -- не знаю куда, велит принести то -- не знаю что. Через твою красу все напасти несу!" -- "Да, это служба немалая! Чтоб туда добраться, надо девять лет идти, да назад девять -- итого восьмнадцать лет; а будет ли толк с того -- бог ведает!" -- "Что же делать, как же быть?" -- "Молись богу да ложись спать; утро вечера мудренее. Завтра все узнаешь".
Стрелец лег спать, а жена его дождалась ночи, развернула волшебную книгу -- и тотчас явились перед ней два молодца: "Что угодно, что надобно?" -- "Не ведаете ли: как ухитриться да пойти туда -- не знаю куда, принести то -- не знаю что?" -- "Нет, не ведаем!" Она закрыла книгу -- и молодцы с глаз исчезли. Поутру будит стрельчиха своего мужа: "Ступай к королю, проси золотой казны на дорогу -- ведь тебе восьмнадцать лет странствовать, а получишь деньги, заходи со мной проститься". Стрелец побывал у короля, получил из казначейства целую кису[159] золота и приходит с женой прощаться. Она подает ему ширинку и мячик: "Когда выйдешь из города, брось этот мячик перед собою; куда он покатится -- туда и ты ступай. Да вот тебе мое рукоделье: где бы ты ни был, а как станешь умываться -- завсегда утирай лицо этою ширинкою". Попрощался стрелец с своей женой и товарищами, поклонился на все на четыре стороны и пошел за заставу. Бросил мячик перед собою; мячик катится да катится, а он за ним следом идет.
Прошло с месяц времени, призывает король коменданта и говорит ему: "Стрелец отправился на восьмнадцать лет по белу свету таскаться, и по всему видно, что не быть ему живому. Ведь восьмнадцать лет не две недели; мало ли что в дороге случится! Денег у него много; пожалуй, разбойники нападут, ограбят да злой смерти предадут. Кажись, можно теперь за его жену приняться. Возьми-ка мою коляску, поезжай в стрелецкую слободку и привези ее во дворец". Комендант поехал в стрелецкую слободку, приехал к стрельчихе-красавице, вошел в избу и говорит: "Здравствуй, умница, король приказал тебя во дворец представить". Приезжает она во дворец; король встречает ее с радостию, ведет в палаты раззолоченные и говорит таково слово: "Хочешь ли быть королевою? Я тебя замуж возьму". -- "Где же это видано, где же эта слыхано: от живого мужа жену отбивать! Каков ни на есть, хоть простой стрелец, а мне он -- законный муж". -- "Не пойдешь охотою, возьму силою!" Красавица усмехнулась, ударилась об пол, обернулась горлицей и улетела в окно.
Много царств и земель прошел стрелец, а мячик все катится. Где река встретится, там мячик мостом перебросится; где стрельцу отдохнуть захочется, там мячик пуховой постелью раскинется. Долго ли, коротко ли -- скоро сказка сказывается, не скоро дело делается, приходит стрелец к большому, великолепному дворцу; мячик докатился до ворот и пропал. Вот стрелец подумал-подумал: "Дай пойду прямо!" Вошел по лестнице в покои; встречают его три девицы неописанной красоты: "Откуда и зачем, добрый человек, пожаловал?" -- "Ах, красные девицы, не дали мне с дальнего походу отдохнуть, да начали спрашивать. Вы бы прежде меня накормили-напоили, отдохнуть положили, да тогда бы и вестей спрашивали". Они тотчас собрали на стол, посадили его, накормили-напоили и спать уложили.
Стрелец выспался, встает с мягкой постели; красные девицы несут к нему умывальницу и шитое полотенце. Он умылся ключевой водой, а полотенца не принимает. "У меня, -- говорит, -- своя ширинка; есть чем лицо утереть". Вынул ширинку и стал утираться. Спрашивают его красные девицы: "Добрый человек! Скажи: откуда достал ты эту ширинку?" -- "Мне ее жена дала". -- "Стало быть, ты женат на нашей родной сестрице!" Кликнули мать-старушку; та как глянула на ширинку, в ту ж минуту признала: "Это моей дочки рукоделье!" Начала у гостя расспрашивать-разведывать; он рассказал ей, как женился на ее дочери и как царь послал его туда -- не знаю куда, принести то -- не знаю что. "Ах зятюшка! Ведь про это диво даже я не слыхивала! Постой-ка, авось мои слуги ведают".
Вышла старуха на крыльцо, крикнула громким голосом, и вдруг -- откуда только взялись! -- набежали всякие звери, налетели всякие птицы. "Гой есте, звери лесные и птицы воздушные! Вы, звери, везде рыскаете; вы, птицы, всюду летаете: не слыхали ль, как дойти туда -- не знаю куда, принести то -- не знаю что?" Все звери и птицы в один голос отвечали: "Нет, мы про то не слыхивали!" Распустила их старуха по своим местам -- по трущобам, по лесам, по рощам; воротилась в горницу, достала свою волшебную книгу, развернула ее -- и тотчас явились к ней два великана: "Что угодно, что надобно?" -- "А вот что, слуги мои верные! Понесите меня вместе с зятем на окиян-море широкое и станьте как раз на средине -- на самой пучине".