Перепились все допьяна и заснули крепким сном. А стрелец сидит в золотой беседке, призадумался и говорит: "Эх, жалко! Где-то теперь мой верный слуга Шмат-разум?" -- "Я здесь, господин!" Стрелец обрадовался: "Не пора ли нам домой?" Только сказал, как вдруг подхватило его буйным вихрем и понесло по воздуху. Купцы проснулись, и захотелось им выпить с похмелья: "Эй, Шмат-разум, дай-ка нам опохмелиться!" Никто не отзывается, никто не прислуживает. Сколько ни кричали, сколько ни приказывали -- нет ни на грош толку. "Ну, господа! Надул нас этот маклак[160]. Теперь черт его найдет! И остров пропал и золотая беседка сгинула". Погоревали-погоревали купцы, подняли паруса и отправились куда им было надобно.
Быстро прилетел стрелец в свое государство, опустился возле синего моря на пустом месте. "Эй, Шмат-разум! Нельзя ли здесь дворец выстроить?" -- "Отчего нельзя! Сейчас готов будет". Вмиг дворец поспел, да такой славный, что и сказать нельзя: вдвое лучше королевского. Стрелец открыл ящичек, и кругом дворца сад явился с редкими деревьями и цветами. Вот сидит стрелец у открытого окна да на свой сад любуется -- вдруг влетела в окно горлица, ударилась оземь и оборотилась его молодой женою. Обнялись они, поздоровались, стали друг друга расспрашивать, друг другу рассказывать. Говорит стрельцу жена: "С той самой поры, как ты из дому ушел, я все время по лесам да по рощам сирой горлинкой летала".
На другой день поутру вышел король на балкон, глянул на сине море и видит -- на самом берегу стоит новый дворец, а кругом дворца зеленый сад. "Какой это невежа вздумал без спросу на моей земле строиться?" Побежали гонцы, разведали и докладывают, что дворец тот стрельцом поставлен, и живет во дворце он сам, и жена при нем. Король пуще разгневался, приказал собрать войско и идти на взморье, сад дотла разорить, дворец на мелкие части разбить, а самого стрельца и его жену лютой смерти предать. Усмотрел стрелец, что идет на него сильное войско королевское, схватил поскорей топор, тяп да ляп -- вышел корабль! Сто разов тяпнул -- сто кораблей сделал. Потом вынул рог, затрубил раз -- повалила пехота, затрубил в другой -- повалила конница.
Бегут к нему начальники из полков, с кораблей и ждут приказу. Стрелец приказал начинать сражение; тотчас заиграла музыка, ударили в барабаны, полки двинулись; пехота ломит королевских солдат, конница догоняет, в плен забирает, а с кораблей по столичному городу так и жарят пушками. Король видит, что его армия бежит, бросился было сам войско останавливать -- да куда! Не прошло и полчаса, как его самого убили. Когда кончилось сражение, собрался народ и начал стрельца просить, чтобы взял в свои руки все государство. Он на то согласился и сделался королем, а жена его королевою.
No 213 [161]
Был у царя стрелок, пошел поохотиться; глядь -- летят три утицы: две серебряные, одна золотая. Жалко ему стрелять показалося. "Дай-ка, -- думает, -- пойду за ними следом; не сядут ли где? Авось удастся живьем изловить!" Утицы спустились на взморье, сбросили с себя крылышки -- и стали прекрасные девицы, кинулись в воду и давай купаться. Стрелок подполз потихоньку и унес золотые крылышки. Девицы выкупались, вышли на берег, начали одеваться, начали навязывать крылышки -- у Марьи-царевны пропажа объявилася: нет золотых крылышек. Говорит она своим сестрицам: "Полетайте, сестрицы! Полетайте, голубушки! Я останусь поискать мои крылышки; коли найду -- на дороге вас нагоню, а коли нет -- век меня не увидите. Спросит про меня матушка, вы скажите ей, что я по чисту полю залеталася, соловьиных песен заслушалась".
Сестрицы обернулись серебряными утицами и улетели; а Марья-царевна осталась на взморье: "Отзовись, -- говорит, -- кто взял мои крылышки? Коли стар человек -- будь мне батюшка, а старушка -- будь мне матушка; коли млад человек -- будь сердечный друг, а красная девица -- будь родная сестра!" Услыхал эту речь стрелок и приносит ей золотые крылышки. Марья-царевна взяла свои крылышки и промолвила: "Давши слово, нельзя менять; иду за тебя, за доброго молодца, замуж! Вот тебе кустик -- ночь ночевать, а другой кустик -- мне". И легли они спать под разными кусточками.
Ночью встала Марья-царевна и вскричала громким голосом: "Батюшкины каменщики и плотнички, матушкины работнички! Явитесь сюда наскоро". На тот зов набежало многое множество всяких слуг. Она им приказывает: поставить палаты белокаменные, изготовить ей и жениху платья подвенечные и привезть золотую карету, а в карете были бы запряжены кони вороные, гривы у них золотые, хвосты серебряные. Отвечали слуги в один голос: "Рады стараться! К свету все будет исполнено".
На заре на утренней послышался благовест в большой колокол; будит Марья-царевна своего жениха: "Встань-пробудись, царский стрелок! Уж звонят к заутрене; пора наряжаться да к венцу ехать". Пошли они в палаты высокие белокаменные, нарядились в платья подвенечные, сели в золотую карету и поехали в церковь. Отстояли заутреню, отстояли обедню, обвенчались, приехали домой, и был у них веселый и богатый пир. Наутро проснулся стрелок, услыхал звонкий птичий крик, выглянул в окошечко -- на дворе птиц видимо-невидимо, так стаей и носятся. Посылает его Марья-царевна: "Ступай, милый друг, бей царю челом!" -- "А где ж я возьму подарочек?" -- "А вот стадо птиц, ты пойдешь, они за тобой полетят".
Стрелок нарядился и пошел во дворец; идет полем, идет городом, а за ним стая птиц несется. Приходит к царю: "Много лет вашему величеству! Бью челом тебе, государь, этими перелетными пташками; прикажи принять милостиво". -- "Здравствуй, мой любимый стрелок! Спасибо на подарочек. Говори: что надобно?" -- "Виноват, государь: на твоей земле без спросу устроился". -- "Это вина невеликая; у меня много земель -- где хочешь, там и дом станови". -- "Есть другая вина: не сказавшись тебе, оженился на красной девице". -- "Ну что ж! Это дело хорошее. Приходи завтра ко мне и жену на поклон приведи; посмотрю, хороша ли твоя суженая?"