На другой день увидал царь Марью-царевну и стал с ума сходить по ее красоте неописанной. Призывает он к себе бояр, генералов и полковников. "Вот вам моя золотая казна! Берите, -- говорит, -- сколько надобно, только достаньте мне такую ж красавицу, какова жена у моего придворного стрелка". Все бояра, генералы и полковники отвечали ему: "Ваше величество! Мы уже век доживаем, а другой подобной красавицы не видывали". -- "Как знаете, а мое слово -- закон!" Огорчились царские советники, вышли из дворца и носы повесили, вздумали с горя в трактир зайти да винца испить.

Сели за стол, спросили вина и закусок и призадумались молча. Подбежал к ним кабацкая теребень[162] в худом кафтанишке и спрашивает: "О чем, господа, пригорюнились?" -- "Поди прочь, оборвыш!" -- "Нет, вы меня не гоните, лучше рюмку винца поднесите; я вас на ум наведу". Поднесли ему рюмку вина; он выпил и сказал: "Эх, господа! Другой такой красавицы, как Марья-царевна Премудрая, во всем свете нет, и искать нечего. Воротитесь-ка к царю; пусть он призовет стрелка и велит ему разыскать козу золотые рога, что гуляет в заповедных лугах, сама песни поет, сама сказки сказывает. Он век свой проходит, а козы не найдет; тем временем отчего не жить государю с Марьей-царевною?"

Эта речь полюбилась царским советникам, озолотили они теребеня и бегом во дворец. Строго закричал на них государь: "Почто воротились?" -- "Ваше величество! Другой такой красавицы, как Марья-царевна Премудрая, во всем свете нет, и искать нечего. Лучше призовите стрелка И велите ему разыскать козу золотые рога, что гуляет в заповедных лугах, сама песни поет, сама сказки сказывает. Он век свой проходит, а козы не найдет; тем временем, государь, отчего не жить тебе с Марьей-царевною?" -- "И то правда!" В тот же час позвал государь стрелка и отдал ему приказ, чтобы непременно добыл козу золотые рога.

Стрелок царю поклон и пошел из светлицы вон; приходит домой невесел, буйну голову ниже плеч повесил. Спрашивает его жена: "О чем, добрый молодец, запечалился? Али слышал от царя кручинное слово, али я тебе не по мысли?" -- "Царь нарядил на службу, приказал добыть козу золотые рога, что в заповедных лугах гуляет, сама песни поет, сама сказки сказывает". -- "Ну, утро вечера мудренее; а теперь можно спать!" Стрелок лег и заснул, а Марья-царевна вышла на крылечко и вскричала громким голосом: "Батюшкины пастушки, матушкины работнички! Собирайтесь сюда наскоро". На тот зов собралось многое множество верных слуг; Марья-царевна приказала привести к ней на двор козу золотые рога, что гуляет в заповедных лугах, сама песни поет, сама сказки сказывает. "Рады стараться! К утру будет исполнено". На заре на утренней пробудился стрелок -- по двору ходит коза золотые рога; взял ее и отвел к царю.

В другой раз научил теребень царских советников: "Есть-де кобылица сивобурая, златогривая, в заповедных лугах гуляет, а за ней семьдесят семь злых жеребцов бегают; пусть стрелок ту кобылицу и тех жеребцов для царя добудет". Бояра, генералы и полковники побежали во дворец докладывать; государь стрелку приказ отдал, стрелок Марье-царевне рассказал, а Марья-царевна вышла на крылечко и вскричала громким голосом: "Батюшкины пастушки, матушкины работнички! Собирайтесь сюда наскоро". Собралось к ней многое множество верных слуг; выслушали задачу и к утру исполнили. На заре на утренней пробудился стрелок, глянул в окошечко -- по двору гуляет кобылица сивобурая, златогривая, и семьдесят семь жеребцов с нею; сел на ту кобылицу верхом и поехал к царю. Кобылица стрелой летит, а за ней семьдесят семь жеребцов бегут: так и месят около, словно рыба в воде возле корму сладкого.

Царь видит, что дело его на лад нейдет, и опять принялся за своих советчиков. "Берите, -- говорит, -- казны сколько надобно, да достаньте мне такую ж красавицу, какова Марья-царевна есть!" Огорчились царские советчики, вздумали с горя в трактир зайти винца испить. Вошли в трактир, сели за стол и спросили вина и закусок. Подбежал к ним кабацкая теребень в худом кафтанишке: "О чем, господа, пригорюнились? Поднесите мне рюмку винца, я вас на ум наведу, вашему горю пособлю". Они дали ему рюмку вина; теребень выпил и сказал: "Воротитесь-ка назад к государю и скажите, чтоб послал стрелка туда -- неведомо куда, принести то -- черт знает что!" Царские советчики обрадовались, наградили его золотом и явились к царю. Увидя их, закричал царь грозным голосом: "Зачем воротились?" Бояра, генералы и полковники отвечали: "Ваше величество! Другой такой красавицы, как Марья-царевна Премудрая, во всем свете нет, и искать нечего. Лучше призовите стрелка и велите ему идти туда -- неведомо куда, принести то -- черт знает что". Как они научили, так царь и сделал.

Приходит стрелок домой невесел, ниже плеч буйну голову повесил; спрашивает его жена: "О чем, добрый молодец, запечалился? Али слышал от царя кручинное слово, али я тебе не по мысли пришлась?" Он горько заплакал. "Нарядил, -- говорит, -- государь меня на новую службу, приказал идти туда -- неведомо куда, принести то -- черт знает что". -- "Вот это служба, так служба!" -- сказала Марья-царевна и дала ему мячик: куда мячик покатится, туда и ступай.

Пошел стрелок в путь-дорогу; мячик катился-катился и завел его в такие места, где и следу человеческой ноги не видать. Еще немного -- и пришел стрелок к большому дворцу; встречает его царевна: "Здравствуй, зятюшка! Какими судьбами попал -- волей али неволей? Здорова ли сестрица моя Марья-царевна?" -- "По отходе моем здорова была, а теперь -- не ведаю. Занесла меня к вам неволя горькая -- нарядил царь на службу..." (Окончание сказки то же, как и в предыдущем списке.)

No 214 [163]

Пошел отставной солдат Тарабанов странствовать; шел он неделю, другую и третью, шел целый год и попал за тридевять земель, в тридесятое государство -- в такой дремучий лес, что кроме неба да деревьев ничего не видать. Долго ли, коротко ли -- выбрался он на чистую поляну, на поляне огромный дворец выстроен. Смотрит на дворец да дивуется -- этакого богатства ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать! Обошел кругом дворца -- нет ни ворот, ни подъезда, нет ходу ниоткудова. Как быть? Глядь -- длинная жердь валяется; поднял ее, приставил к балкону, напустил на себя смелость и полез по той жерди; взлез на балкон, растворил стеклянные двери и пошел по всем покоям -- везде пусто, ни одна душа не попадается!