Купеческий сын и тому рад и срядился с царем за полтораста рублев в год. До половины года не дожил, а почти весь завод сжег. Призвал его царь к себе и стал допытываться: "Как это сделалось, что у тебя завод сгорел?" Купеческий сын рассказал, как прожил он отцовское имение и как ни в чем таки ему счастья нет: "Где ни наймусь, дальше половины срока не удается мне выжить!" Царь пожалел его, не стал за вину наказывать; назвал его Бездольным, велел приложить ему в самый лоб печать, ни подати, ни пошлины с него не спрашивать, и куда бы он ни явился -- накормить его, напоить, на ночлег пустить, но больше одних суток нигде не держать. Тотчас по царскому приказу приложили купеческому сыну печать ко лбу; отпустил его царь. "Ступай, -- говорит, -- куда знаешь! Никто тебя не захватит, ничего с тебя не спросят, а сыт будешь". Пошел Бездольный путем-дорогою; куда ни явится -- никто у него ни билета, ни пашпорта не спрашивает, напоят, накормят, дадут ночь переночевать, а наутро со двора в шею гонят.
Долго ли, коротко ли бродил он по белу свету, случилось ему в темный лес зайти; в том лесу избушка стоит, в избушке старуха живет. Приходит к старухе; она его накормила-напоила и добру научила: "Ступай-ка ты по этой дорожке, дойдешь до синя моря -- увидишь большой дом; зайди в него и сделай вот так-то и так-то". По сказанному, как по писаному, пустился купеческий сын по той дорожке, добрался до синя моря, увидал славный большой дом; входит в переднюю комнату -- в той комнате стол накрыт, на столе краюха белого хлеба лежит. Он взял нож, отрезал ломоть хлеба и закусил немножко; потом взлез на печь, заклался дровами, сидит -- вечера дожидается.
Только вечереть стало -- приходят туда тридцать три девицы, родные сестрицы, все в один рост, все в одинаковых платьях и все равно хороши. Большая сестра впереди выступает, на краюху поглядывает. "Кажись, -- говорит, -- здесь русский дух побывал?" А меньшая назади отзывается: "Что ты, сестрица! Это мы по Руси ходили да русского духу и нахватались". Сели девицы за стол, поужинали, побеседовали и разошлись по разным покоям; в передней комнате осталась одна меньшая, тотчас она разделась, легла на постель и уснула крепким сном. Тем временем унес у нее добрый молодец платье.
Рано поутру встала девица, ищет -- во что бы одеться: и туда и сюда бросится -- нет нигде платья. Прочие сестры уж давно оделись, обернулись голубками и улетели на сине море, а ее одну покинули. Говорит она громким голосом: "Кто взял мое платье, отзовись, не бойся! Если ты старый старичок -- будь мой дедушка, если старая старушка -- будь моя бабушка, если пожилой мужичок -- будь мой дядюшка, если пожилая женщина -- будь моя тетушка, если же молодой молодец -- будь мой суженый". Купеческий сын, слез с печки и подал ей платье; она тотчас оделась, взяла его за руку, поцеловала в уста и промолвила: "Ну, сердечный друг! Не время нам здесь сидеть, пора в путь-дорогу собираться, своим домком заводиться".
Дала ему сумку на плечи, себе другую взяла и повела к погребу; отворила двери -- погреб был битком набит медными деньгами. Бездольный обрадовался и ну загребать деньги пригоршнями да в сумку класть. Красная девица рассмеялась, выхватила сумку, вывалила все деньги вон и затворила погреб. Он на нее покосился: "Зачем назад выбросила? Нам бы это пригодилося". -- "Это что за деньги! Станем искать получше". Привела его к другому погребу, отворила двери -- погреб был сполна серебром навален. Бездольный пуще прежнего обрадовался, давай хватать деньги да в сумку класть; а девица опять смеется: "Это что за деньги! Пойдем, поищем чего получше". Привела его к третьему погребу -- весь золотом да жемчугом навален: "Вот это так деньги, бери, накладывай обе сумки". Набрали они золота и жемчуга и пошли в путь-дорогу.
Близко ли, далеко ли, низко ли, высоко ли -- скоро сказка сказывается, не скоро дело деется -- приходят в то самое царство, где купеческий сын на заводе жил, вино курил. Царь его узнал: "Ах, да это ты, Бездольный! Никак ты женился, ишь какую красавицу за себя выискал! Ну, коли хочешь -- живи теперь в моем царстве". Купеческий сын стал с своей женой советоваться, она ему говорит: "На честь не гребись, с чести не вались![166] Нам все равно -- где ни жить; пожалуй, и здесь останемся". Вот они и остались жить в этом царстве, завелись домком и зажили ладком.
Прошло немного времени, позавидовал их житью-бытью ближний царский воевода, пошел к старой колдунье и говорит ей: "Послушай, бабка! Научи, как бы извести мне купеческого сына; называется он Бездольным, а живет вдвое богаче меня, и царь его жалует больше бояр и думных людей, и жена у него красота ненаглядная". -- "Ну что ж! Пособить этому делу можно: ступай к самому царю и оговори перед ним Бездольного: так и так, дескать, обещается он сходить в город Ничто, принести неведомо что". Ближний воевода -- к царю, царь -- за купеческим сыном: "Что ты, Бездольный, по сторонам хвастаешь, а мне ни гу-гу! Завтра же отправляйся в дорогу: сходи в город Ничто, принеси неведомо что! Если не сослужишь этой службы, то жены лишен".
Приходит Бездольный домой и горько-горько плачет. Увидала жена и спрашивает: "О чем плачешь, сердечный друг? Разве кто тебе обиду нанес, али государь чарой обнес, не на то место посадил, трудную службу наложил?" -- "Да такую службу, что трудно и выдумать, а не то что исполнить; вишь, приказал мне сходить в город Ничто, принести неведомо что!" -- "Нечего делать, с царем не поспоришь; надо идти!" Принесла она ширинку да клубочек, отдала мужу и наказала, как и куда идти. Клубочек покатился прямехонько в город Ничто; катится он и полями чистыми, и мхами-болотами, и реками-озерами, а следом за ним Бездольный шагает.
Близко ли, далеко ли, низко ли, высоко ли -- стоит избушка на курьей ножке, на собачьей голяшке. "Избушка, избушка! Повернись к лесу задом, ко мне передом". Избушка повернулась; он отворил дверь на пяту; зашел в избушку -- сидит на скамье седая старуха: "Фу-фу! Доселева русского духу слыхом не слыхано, видом не видано, а нынче русский дух сам пришел. Ну, добрый молодец, вовремя явился; я ведь голодна, есть хочу; убью тебя да скушаю, а живого не спущу". -- "Что ты, старая чертовка! Как станешь есть дорожного человека? Дорожный человек и костоват и черен; ты наперед баньку истопи, меня вымой-выпари, да тогда и ешь на здоровье".
Старуха истопила баню; Бездольный вымылся, выпарился, достал женину ширинку и стал лицо утирать. "Откуда у тебя эта ширинка? Ведь это моя племянница вышивала!" -- "Я твою племянницу замуж взял". -- "Ах, зять возлюбленный! Чем же тебя потчевать?" Наставила старуха всяких кушаньев, всяких вин и медов; зять не чванится, не ломается, сел за стол и давай уплетать. Вот старуха накормила его, напоила, спать повалила; сама возле села и стала выспрашивать: "Куда идешь, добрый молодец -- по охоте аль по неволе?" -- "Уж что за охота! Царь велел сходить в город Ничто, принести неведомо что". Поутру рано разбудила его старуха, кликнула собачку. "Вот, -- говорит, -- тебе собачка; она доведет тебя в тот город".