Был-жил старик со старухою. У них было три дочери; меньшая была такая красавица, что ни в сказке сказать, ни пером написать. Раз собрался старик в город на ярмарку и говорит: "Дочери мои любезные! Что вам надобно, приказывайте, -- все искуплю на ярмарке". Старшая просит: "Купи мне, батюшка, новое платье". Середняя: "Купи мне, батюшка, шалевой платочек". А меньшая говорит: "Купи мне аленький цветочек". Засмеялся старик над меньшою дочкою: "Ну что тебе, глупенькая, в аленьком цветочке? Много ли в нем корысти! Я тебе лучше нарядов накуплю". Только что ни говорил, никак не мог уговорить ее: купи аленький цветочек -- да и только.
Поехал старик на ярмарку, купил старшей дочери платье, середней -- шалевой платок, а цветочка аленького во всем городе не нашел. Уж на самом выезде попадается ему незнакомый старичок -- несет в руках аленький цветочек. "Продай мне, старинушка, твой цветок!" -- "Он у меня не продажный, а заветный; буде младшая дочь твоя пойдет за моего сына -- Финиста ясна сокола, так отдам тебе цветок даром". Призадумался отец: не взять цветочка -- дочку огорчить, а взять -- надо будет замуж ее выдать, и бог знает за кого. Подумал-подумал, да таки взял аленький цветочек. "Что за беда! -- думает. -- После присватается, да коли нехорош, так и отказать можно!"
Приехал домой, отдал старшей дочери платье, середней шаль, а меньшухе отдает цветочек и говорит: "Не люб мне твой цветочек, дочь моя любезная, больно не люб!" А сам шепчет ей потихоньку на ухо: "Ведь цветочек-то заветный был, а не продажный; взял я его у незнакомого старика с условием отдать тебя замуж за его сына Финиста ясна сокола". -- "Не печалься, батюшка, -- отвечает дочка, -- ведь он такой добрый да ласковый; ясным соколом летает по поднебесью, а как ударится о сырую землю -- так и станет молодец молодцом!" -- "Да ты разве его знаешь?" -- "Знаю, знаю, батюшка! В прошлое воскресенье он у обедни был, все на меня смотрел; я и говорила с ним... ведь он любит меня, батюшка!" Старик покачал головой, посмотрел на дочь таково пристально, перекрестил ее и говорит: "Поди в светелку, дочка моя милая! Уж спать пора; утро вечера мудренее -- после рассудим!" А дочка заперлась в светелке, опустила аленький цветочек в воду, отворила окошко, да и смотрит в синюю даль.
Откуда ни возьмись -- взвился перед ней Финист ясен сокол, цветные перышки, впорхнул в окошечко, ударился об пол и стал молодцем. Девушка было испугалась; а потом, как заговорил он с нею, и невесть как стало весело и хорошо на сердце. До зари они разговаривали -- уж не ведаю о чем; знаю только, что, как начало светать, Финист ясен сокол, цветные перышки, поцеловал ее, да и говорит: "Каждую ночь, как только поставишь ты аленький цветочек на окно, стану прилетать к тебе, моя милая! Да вот тебе перышко из моего крыла; если понадобятся тебе какие наряды, выйди на крылечко да только махни им в правую сторону -- и вмиг перед тобой явится все, что душе угодно!" Поцеловал ее еще раз, обернулся ясным соколом и улетел за темный лес. Девушка посмотрела вслед своему суженому, затворила окно и легла почивать. С той поры каждую ночь, лишь поставит она аленький цветочек на растворенное окошечко, прилетает к ней добрый молодец Финист ясен сокол.
Вот наступило воскресенье. Старшие сестры стали к обедне наряжаться. "А ты что наденешь? У тебя и обновок-то нету!" -- говорят младшей. Она отвечает: "Ничего, я и дома помолюсь!" Старшие сестры ушли к обедне, а меньшуха сидит у окна вся запачканная да смотрит на православный народ, что идет к церкви божией. Выждала время, вышла на крылечко, махнула цветным перышком в правую сторону, и откуда ни возьмись -- явились перед ней и карета хрустальная, и кони заводские, и прислуга в золоте, и платья, и всякие уборы из дорогих самоцветных каменьев.
В минуту оделась красная девица, села в карету и понеслась в церковь. Народ смотрит да красоте ее дивуется. "Видно, какая-нибудь царевна приехала!" -- говорят промеж себя люди. Как запели "Достойно", она тотчас вышла из церкви, села в карету и укатила назад. Люд православный вышел было поглазеть, куда она поедет; да не тут-то было! Давно и след простыл. А наша красавица лишь подъехала к своему крылечку, тотчас махнула цветным перышком в левую сторону: вмиг прислуга ее раздела, и карета из глаз пропала. Сидит она по-прежнему как ни в чем не бывало да смотрит в окошечко, как православные из церкви по домам расходятся. Пришли и сестры домой. "Ну, сестрица, -- говорят, -- какая красавица была нонче у обедни! Просто загляденье, ни в сказке сказать, ни пером написать! Должно быть, царевна из иных земель приезжала -- такая пышная, разодетая!"
Наступает другое и третье воскресенье; красная девица знай морочит народ православный, и сестер своих, и отца с матерью. Да в последний раз стала раздеваться и позабыла вынуть из косы бриллиантовую булавку. Приходят из церкви старшие сестры, рассказывают ей про царевну-красавицу да как взглянут на сестру-меньшуху, а бриллиант так и горит у нее в косе. "Ах, сестрица! Что это у тебя? -- закричали девушки. -- Ведь точь-в-точь этакая булавка была сегодня на голове у царевны. Откуда ты достала ее?" Красная девица ахнула и убежала в свою светелку. Расспросам, догадкам, перешептываньям конца не было; а меньшая сестра молчит себе да потихоньку смеется.
Вот большие сестры стали замечать за нею, стали по ночам у светелки подслушивать, и подслушали один раз разговор ее с Финистом ясным соколом, а на заре своими глазами увидели, как выпорхнул он из окна и полетел за темный лес. Злые, видно, были девушки -- большие сестрицы: уговорились они поставить на вечер потаенные ножи на окне сестриной светелки, чтобы Финист ясен сокол подрезал свои цветные крылышки. Вздумали -- сделали, а меньшая сестра и не догадалась, поставила свой аленький цветочек на окно, прилегла на постель и крепко заснула. Прилетел Финист ясен сокол да как порхнет в окошко и обрезал свою левую ножку, а красная девица ничего не ведает, спит себе так сладко, так спокойно. Сердито взвился ясен сокол в поднебесье и улетел за темный лес.
Поутру проснулась красавица, глядит во все стороны -- уж светло, а добра молодца нет как нет! Как взглянет на окно, а на окне крест-накрест торчат ножи острые, и каплет с них алая кровь на цветок. Долго девица заливалась горькими слезами, много бессонных ночей провела у окна своей светелки, пробовала махать цветным перышком -- все напрасно! Не летит ни Финист ясен сокол, ни слуг не шлет! Наконец со слезами на глазах пошла она к отцу, выпросила благословение. "Пойду, -- говорит, -- куда глаза глядят!" Приказала себе сковать три пары железных башмаков, три костыля железные, три колпака железные и три просвиры железные: пару башмаков на ноги, колпак на голову, костыль в руки, и пошла в ту сторону, откуда прилетал к ней Финист ясен сокол.
Идет лесом дремучим, идет через пни-колоды, уж железные башмаки истаптываются, железный колпак изнашивается, костыль ломается, просвира изглодана, а красная девица все идет да идет, а лес все чернее, все чаще. Вдруг видит: стоит перед ней чугунная избушка на курьих ножках и беспрестанно повертывается. Девица говорит: "Избушка, избушка! Стань к лесу задом, ко мне передом". Избушка повернулась к ней передом. Вошла в избушку, а в ней лежит баба-яга -- из угла в угол, губы на грядке, нос в потолок. "Фу-фу-фу! Прежде русского духу видом было не видать, слыхом не слыхать, а нынче русский дух по вольному свету ходит, воочью является, в нос бросается! Куда путь, красная девица, держишь? От дела лытаешь али дела пытаешь?" -- "Был у меня, бабуся, Финист ясен сокол, цветные перышки; сестры мои ему зло сделали. Ищу теперь Финиста ясна сокола". -- "Далеко ж тебе идти, малютка! Надо пройти еще тридевять земель. Финист ясен сокол, цветные перышки, живет в пятидесятом царстве, в осьмидесятом государстве и уж сосватался на царевне".