После слов "и побежал домой без оглядки" (с. 99) указан вариант: "Не нащупал слепой кувшин и стал звать соседа (такой же слепой нищий был): "Кум, а кум! Поди поскорей!" Кум пришел с большой дубиною, расспросил как следует и говорит: "Охота в кувшине деньги держать! Вот у меня так не пропадут: всегда со мной, вся дубинка целиком набита!" Сел кум на лавку, а дубинку возле себя поставил; мужик и ее схватил да давай бог ноги!"
[162] Искать.
[163] Место записи неизвестно.
AT 1525 A (Ловкий вор) + 1525 P (= АА 1525 G *. Кража быка) + 1737 (Поп в мешке). Традиционная сюжетная контаминация. Первый сюжетный тип распространен во всех европейских странах и учтен AT в турецком, индийском, индонезийском, японском и арабском (Chauvin, VIII, p. 136) материале, английском и испанском языках в Америке. Старейшая литературная версия -- в книге арабского писателя X в. Масуди ( Masudi. Les prairie d'or, VIII). Первой известной европейской литературной обработкой сюжета является сказка о ловком воре итальянского новеллиста XV в. Манетти. В середине XVI в. подобная сказка была пересказана Страпаролой в книге "Приятные ночи" (ночь I, сказка 2). У Масуди, Манетти и Страпаролы сюжет о ловком воре контаминирован с сюжетом "Поп в мешке", как в варианте сборника Афанасьева и в ряде других восточнославянских фольклорных текстов. Сюжет "Ловкий вор" вошел также в немецкий сборник шванков И. Паули "В шутку и всерьез" ( Pauli. "Schimpf und Ernst"), изданный впервые в 1553 г. Распространение сюжета на Западе связано и со шведской народной книгой XVII в., напечатанной в 1843 г. на норвежском языке в переложении П. К. Асбьернсена и Й. И. Му (см.: Liungman, S. 301--302). Первая русская обработка сюжета -- Левшин, 2, с. 32--53 ("О воре Тимоне"). Сюжет о краже быка учтен в AT в эстонском, литовском, русском, встречается и в латышском ( Арайс-Медне, с. 190). Русских вариантов -- 4, украинских -- 2, белорусских -- 5. Сюжет типа 1737, иногда получающий самостоятельную разработку и нередко контаминируемый с сюжетом типа 1740 (Свечи на спинах раков), учтен AT в многочисленных вариантах, записанных на европейских языках, в Европе и Америке, а также на турецком, японском, корейском, языках народов Индии, Индонезии, Филиппин, Америки. Русских вариантов -- 16, украинских -- 10, белорусских -- 3. Поскольку история сюжетов типа 1737 и типа 1525 связаны между собой, они рассматриваются в некоторых исследованиях как цельная композиционная структура (см. Wesselski, Versuch einer Theorie des Märchens. Reichenburg, 1931, S. 17--18). В варианте сборника Афанасьева отражаются нравы эпохи крепостного права (старик идет к барину бить челом на сына; барин угрожает Ивану "... -- влеплю двести плетей"). Своеобразно разработан вступительный эпизод (старики не хотят кормить взрослого сына-бездельника), необычные подробности есть в эпизодах похищения Иваном барских сапог, черного быка и др. Исследования: Юдин Ю. И. Из истории русской бытовой сказки. -- Русский фольклор, XV, Л., 1975, с. 77--92.
[164] Башмаки (туфли), надеваемые на босую ногу.
[165] Раскольничий.
[166] Из рогожи ( Ред.).
[167] Записано в Малоархангельском уезде Орловской губ.
AT 1525 A + отчасти 1525 D (Вор притворяется повесившимся на дереве). В варианте первого сюжетного типа есть ряд отсутствующих в предыдущем тексте, но традиционных для восточнославянских сказок типа 1525 A эпизодов -- испытания ловкости вора-ученика вором-учителем, кражи барыни, шкатулки. Иначе, чем в тексте No 383, но, традиционно разработан эпизод кражи коня. Сюжетный тип 1525 D, обычно в разных соединениях с другими родственными им сюжетными типами, учтен в AT только в вариантах на европейских и турецком языках. В опубликованном русском фольклорном материале тип 1525 E имеет 9, в украинском 8, в белорусском -- 1 вариант. Тип 1525 D представлен в восточнославянских сборниках 36 русскими, 15-ю украинскими и 9 -- белорусскими текстами. Первые русские публикации всех трех сюжетных типов -- в сборниках XVIII в.: Левшин, 2, с. 32--53; Погудка., 1, No 6, с. 3--26. Имя "Климка" нередко носит герой русских сказок типа 1525 (ср. текст No 387); так же именуется герой в некоторых белорусских и украинских сказках данного типа.
После слов "у сороки яйца красть" (с. 101) указан вариант начала сказки: "Жили-были два брата родные; один -- беден, другой -- богат: у бедного -- три сына, у богатого -- ни единого. Вот все три племянника собрались и пошли к дяде: "Дядя, отчего ты богаче нас?" -- "Оттого, -- говорит, -- что день я работаю, а ночь приворовываю". -- "Возьми и нас с собой приворовывать". -- "Пойдемте". Пришли они в село; стоят рыльи (рель, качели). "Дядя, это что?" -- "Это славная штука: как поймают нас, так на ней повесят!" -- "Если так, -- говорят два старшие брата, -- не хотим воровать!" А меньшой: "Ну, бабушка надвое сказала: либо нас повесят, либо мы повесим!" -- "Молодец! -- говорит дядя. -- Пойдем, я покажу тебе, как у сороки яйца крадут..." (Записано в Воронежской губернии)".