[177] Место записи неизвестно.
AT 1525 A (Ловкий вор). Оригинально разработана вступительная часть.
После слов "из сапог подошвы повырезал" (с. 108) Афанасьев в сноске привел вариант начала сказки: "В некотором царстве, не в нашем государстве, жил да был старик; у него было три сына, последнего звали Барма-Кутерьма. Спрашивает раз отец своего старшего сына: "Сынок! Чем ты меня кормить будешь, как я состареюсь?" -- "Буду землю пахать, хлеб сеять да тебя кормить". -- "А ты чем?" -- спрашивает среднего. "А я, батюшка, пойду в плотники, стану избы строить, да тебя кормить". -- "Ну, а ты, Кутерьма?" Держал ответ Кутерьма: "Я, батюшка, ремесла никакого не знаю; стану и тебе и себе искать хлеба легкого, буду воровать да обманывать, да на больших дорогах с вязовой иголкой стоять". Отец рассердился и выгнал его из дому, с глаз своих долой. Барма-Кутерьма пошел к дяде, а тот уже давно воровством промышляет. Стали вместе жить, вместе на промысел ходить. Идут как-то лесом. "Послушай, -- говорит дядя, -- видишь -- вон ворона в гнезде сидит; я у ней яйца повытаскиваю, так что и не услышит". -- "Это что за хитрость! Как полезешь ты за яйцами, я у тебя тем временем сапог стащу -- ты и не заметишь!" -- "А ну попробуй!" Покудова дядя лазил за вороньими яйцами, Барма-Кутерьма не дремал, стащил с него оба сапога и ушел подобру-поздорову".
[178] Место записи неизвестно.
AT 950 (Дядя и племянник). Сюжет имеет устное распространение во всех частях света. Русских вариантов -- 26, украинских -- 18, белорусских -- 5. Встречаются сказки данного типа и в фольклоре многих других народов СССР, например, татар (из 6-ти печатных текстов отметим только последние публикации: Тат. творч., III, No 44); башкир. ( Башк. творч., V, No No 48--51); казахов (Казахские народные сказки / Под ред. В. М. Сидельникова. Алма-Ата, 1956, I, с. 285); узбеков (Узбекские народные сказки / Сост. М. И. Афзалов. Ташкент, 1963, с. 69); бурят ( Элиасов, с. 285), народов Кавказа ( Dirr A. Kaukasische Märchen. Jena, 1922, No 74). В фольклоре чеченцев и ингушей сюжет бытует не только в сказочной, но и в песенной форме (см.: Мунаев И. Б. Сказочные мотивы в героико-исторических песнях (илли) вайнахов. -- Фольклор народов РСФСР, Уфа, 1979, с. 126--132). Нередко в сказках восточнославянских и других народов СССР сюжет осложняется мотивами сказок типа AT 1525 (Ловкий вор). Старейшая письменная версия в "Истории" Геродота (кн 2, раздел 121 -- рассказ о сокровище фараона Рампсинита, более известного в новое время под именем Рамзеса II), относится к V в. до н. э. Геродот передал рассказ ливийца Евгаммона из города Цирены о двух братьях, сыновьях строителя здания сокровищницы фараона, которые вместе ловко обкрадывали ее, пока один из них не попался в ловушку и по его просьбе был обезглавлен братом. Литературная судьба сюжета связана с восточными сборниками "Типитака", "Катхасаритсагара", "Панчатантра" и с латинским сборником конца XII в. "Dolopothos", а также со средневековым фабльо, новеллами. Первые русские литературные обработки сюжета типа 950 в сборниках XVIII в.: Спутник, No 95; Левшин, 2, с. 32--53. Сопоставительному изучению итальянских и других вариантов сюжета типа AT 950 посвящена монография С. Прато ( Prato Stanislao. La leggenda del tesoro di Rampsinite nelle varie redazioni italiane e stranier. Como, 1882). А. Н. Веселовский в своей рецензии отметил, что работа Прато, "полезная как введение к более точному анализу", не решает задачи исследования сложной истории сказки о Рампсинитовом сокровище (см.: Собр. соч. А. Н. Веселовского, М.; Л., т. XVI, 1938, с. 185--190). Эта задача не решена и поныне. Наиболее основательной из имеющихся многочисленных работ о сказках, пересказанных Геродотом, является монография В. Алю ( Aly W. Volksmärchen, Sage und No velle bei Herodot und seinen Zeitgenossen. Göttingen, 1921). В данном тексте сборника Афанасьева начальные эпизоды напоминают сюжетные типы AT 1525 Д и AT 1525 E, как и в некоторых других русских вариантах "Сокровищ Рампсинита" (ср., например: Сказки Терского берега Белого моря / Изд. подг. Д. М. Балашов. Л.: Наука, 1970, No 61), эпизод, в котором вор помогает тетке оплакать убитого мужа, отсутствует в версии Геродота, но имеет, возможно, не менее древнее происхождение, чем мотивы, известные по геродотовой версии: не оплаканному мертвецу, согласно мифологическим представлениям, суждены в потустороннем мире беды. Эпизоды обрезания волос спящему вору и обрезания им волос встречным людям, тоже отсутствует в геродотовой версии, однако нередко встречаются в сказках этого типа разных народов.
После слов "пропал дядя ни за грош!" (с. 111) Афанасьевым в сноске указан вариант: "Чем же нам помянуть его?" -- спрашивает тетка. "Погоди до вечера; я украду у царя козла-золотые рога, заколем его, сварим и дядю помянем?" Вечером украл Сенька козла, зарезал и велел тетке ужин готовить: "А голову козлиную спрячь, старая, подальше; не то беда будет!" Царь хватился -- нет козла-золотые рога, нанял нищего и послал его ходить по домам да разыскивать Нищий зашел к сенькиной тетке и увидал на лавочке козлиную голову с золотыми рогами; сейчас из дому, замелил ворота и бросился к царю с доносом. Сенька Малой увидал крест на воротах и давай бранить старуху: "Ах ты, сякая-такая! Зачем козлиной головы не спрятала? Того и смотри под суд угодишь!" Побежал поскорей в лавку, купил мелу и замелил ворота по всей улице, по всем переулкам. А царь уже выехал судить вора; куда ни приедет -- всюду ворота забелены; рассердился царь, разругал нищего и возвратился во дворец".
Вариант окончания сказки: "Доложили царю, что мертвое тело украдено. "Хитёр вор! -- думает царь. -- Как бы изловить его?" И приказал застлать всю улицу серебряными рублями, а с боков часовых поставил: пусть-де народ по улице ходит, а денег не трогает. Захотелось Сеньке поживиться казенным добром, взял свои лапти, окунул в смолу, обулся-оделся и пошел разгуливать по серебряным рублям; много серебра к подошвам налипло! Вернулся домой, деньги в карман положил, лапти на гвоздь повесил. А царь между тем приказал все дома тайно осматривать: не найдутся ли где смоляные лапти? Начали осматривать; нашли смоляные лапти у Сеньки Малого. Тут его подхватили, раба божьего, и повесили".
[179] Сибирка -- арестантская при волостном правлении или полицейском участке ( Ред.).
[180] Место записи неизвестно. AT 1540 (С того света) + 1540 A* (Мужик выпрашивает у барыни свинью в гости) + 1528 (Сокол под шляпой). Традиционная для восточнославянского фольклора сюжетная контаминация. Первый сюжет распространен преимущественно в Европе, но в AT учтены также варианты, записанные в Палестине, Индии, Индонезии и Латинской Америке. Русских вариантов -- 34, украинских -- 35, белорусских -- 7. Сюжет встречается и в сборниках сказок других народов СССР, например, латышей ( Арайс-Медне, с. 194), башкир ( Башк. творч., IV, No 125), татар ( Тат. творч., III. No 130), чуваш ( Чувашск. ск., с. 176--177). Старейшая литературная версия сюжета -- латинское стихотворение, изданное в 1509 году. В XVI в. анекдотические сказки этого типа обрабатывались Бебелем и Саксом, стали основой польской интермедии XVII века "Wdowiec z usarem niebieskim". Им соответствуют восточные анекдоты о Насреддине. Исследования: Aarne A. Der Mann aus dem Paradiese ( FFC, N 22). Hamina, 1915. Второй сюжет -- о приглашении свиньи в гости, учтенный в AT частично в русском и литовском материале. Русских вариантов 33, украинских -- 10, белорусских -- 6. Первые русские публикации в лубочных сборниках: Друковцов С. "Сова, ночная птица" (СПб., 1779, No 20) и Хомяков Е. "Забавный рассказчик..." М., 1791, ч. I, с. 78--87. Третий сюжет устно бытует преимущественно в странах Восточной и Южной Европы, не учтен в AT и в индонезийском, латиноамериканском материале. Русских вариантов -- 36, украинских -- 9, белорусских -- 6. Восточнославянские сказки типа 1540 A* и типа 1528 отличаются сатирической антибарской заостренностью. В этом отношении вариант "Вороватый мужик" очень характерен.
Вариант начала сказки: "Сидит на печи старуха. Пришел солдат. "Бабушка, дай пообедать". Она дала ему пообедать. "А как тебя зовут, родимый?" -- "Я -- Тихон с того свету спихан". -- "У меня там сынок -- Филатушка; повести, как он живет там?" -- "Он, бабушка, свиней пасет; ну да и хлопотно ж ему: весь-то он оборвался, весь-то он обносился". -- "Ах, батюшки-светы! -- Ну, служивый, я с тобой к сынку гостинец пошлю: унеси к нему шубу, поддевку да целковый денег". -- "Хорошо, бабушка, унесу!" Взял шубу с поддевкой да целковый рубль и ушел, куда сам знал. А старухин сын на ту пору в лес за дровами ездил; воротился он домой, старуха и говорит: "А ко мне весточка пришла от Филатушки!" -- "Какая весточка?" -- "Давеча приходит солдат Тихон, с того света спихан; я с ним и гостинец к Филатушке послала...".