Сказано -- сделано. Завернули Наума в солому и перекинули за ограду; он покатился прямо к кладовой, достал оттуда мешок муки, насыпал в корыто, развел-замесил на крепком вине и поставил собакам. Собаки бросились на месиво; до того нажрались, что ни одна и с места не может сойти. Наум взял перевязал всех собак хвостами по паре и повесил на ограде, потом отворил ворота, впустил товарищей, и пошли они замки ломать да амбары обчищать. Много набрали всякого добра. Стали добычу делить; всё поделили, остается енотова шуба, как с ней быть? Наум говорит: "Шуба мне следует; я выдумал и собак окормить и ворота отворить". -- "Нет, брат, жирно будет!" -- "Коли так, я пойду к судье; он горазд судить и рядить; пусть-ка нас рассудит!"

Вот пошел Наум в комнаты, а Влас да Антон стали под окно слушать. У судьи совесть-то нечиста, так ночью не спится. "Это ты, Иван?" -- спрашивает судья. "Я", -- отвечает вор. "Расскажи-ка мне сказочку". -- "Пожалуй, скажу: живал-бывал Наум, взбрело ему на ум воровать идти..." -- и начал рассказывать все дело, как было; дошел до того, как они трое за шубу поспорили, и говорит: "Сам рассуди, кому шубу взять?" -- "Кому? Да, разумеется, Науму". -- "Мне и самому то ж думается!" -- "Что ж дальше-то было?" -- "А дальше спать пора!" -- сказал Наум и ушел из комнаты. Приходит к своим товарищам: "Ну что? Чай, сами слышали, кому шуба следует!" -- "Мы и не стоим теперь за нее, возьми себе и владей на здоровье!" -- отвечали Антон и Влас. После того распрощались и пошли в разные стороны, а судья остался с пустыми амбарами и без шубы.

No 389 [177]

Жил-был мужик; у него было три сына. Повез отец большого сына в лес; возил его, возил, вот парень увидал березу и говорит: "Батюшка! Если б сжечь эту березу на уголья, завел бы я себе кузницу и пошел молотком постукивать да денежки выколачивать". -- "Ну, -- думает мужик, -- в этом сыне будет прок!" Потом взял середнего сына и завез в лес; увидали они большой дуб, и говорит сын отцу: "Батюшка! Если б срубить этот дуб, стал бы я плотничать, топором деньги зарабатывать". -- "Слава богу, -- думает мужик, -- и в этом прок будет!" Опосля взял меньшого сына Ваньку; возил его, возил по лесу -- Ванька все молчит, ни единого словечка не проронит; только выехали они из лесу -- ведут мясники корову. "Батюшка, -- говорит сын, -- как бы украсть эту корову?" -- "Э, да ты этакой! -- отвечает отец. -- Ступай же от меня, куда сам знаешь! Видно, ты -- не кормилец мне". -- "Ну что ж! Коли гонишь, я себе дядю найду".

Долго ли, мало ли искал он, и нашел-таки дядю. "Возьми, -- просит, -- меня в товарищи". -- "Возьму, -- говорит в ответ названый дядя, -- если украдешь из-под дикой утки яйца, да так украдешь, что она и не услышит и с гнезда не слетит". -- "Экая диковина!" Вот отправились они вместе, нашли утиное гнездо и поползли к нему на брюхе; пока еще дядя подкрадывался, а парень уж все яйца из гнезда повыбрал, да так хитро, что птица и пером не шевельнулась; да не только яйца повыбрал, мимоходом у названого дяди из сапог подошвы повырезал. "Ну, Ванька, нечему тебя больше учить, ты и сам большой мастер!" С той самой поры начал Ванька воровством промышлять: что ни попадет под руку -- все тянет!

Собрались горожане, люди торговые, посадские, пришли к королю и стали челом бить: "Такой-де вор проявился, что берегись -- не убережешься, сторожись -- не устережешься; захочет -- среди белого дня разденет до нитки!" Приказал король призвать к себе вора. "Правда ли, -- спрашивает у него, -- будто ты такой хитрый вор, что берегись -- не убережешься, сторожись -- не устережешься?" -- "Правда, ваше королевское величество!" -- "Коли так, уведи у меня жеребца из конюшни; украдешь -- помилую, а не украдешь -- мой меч, твоя голова с плеч!" -- "Украду, ваше королевское величество!"

Король нарядил на конюшне строгий караул; а вор Ванька дождался вечера, переоделся, чтоб его не спознали, взял бочонок с водкою, притворился пьяным, и идет через королевский двор, идет-шатается, из стороны в сторону качается. Увидали его конюхи: "Эк нализался! Чуть на ногах стоит!" -- "Стой, братцы, -- говорит один, -- ведь у него бочонок-то с вином; давайте зазовем его к себе да поделимся винцом; веселей сторожить будет". -- "И впрямь так!" -- закричали другие; тотчас подхватили вора под руки, привели в конюшню: "Оставайся, брат, с нами; куда тебе идти! К завтрему проспишься и пойдешь домой".

Ванька повалился на солому и захрапел, будто совсем спит. Тут конюхи стали к бочонку прикладываться; осушили весь до дна, опьянели, попадали наземь и крепко заснули. А вор тому и рад, отвязал королевского жеребца и увел к себе. Наутро хватился король -- нет любимого коня. Послал за Ванькою: "Ты увел жеребца?" -- "Я, ваше величество". -- "Хорошую шуточку сшутил ты; ну, эту шутку я тебе прощаю, только уходи поскорей из моего царства, не то, добрый молодец, несдобровать тебе!"

No 390 [178]

В некотором царстве стояла небольшая деревня; в этой деревне жили два брата; один помер, и остался после него сын -- записной вор Сенька Малый. Уж куда-куда ни отдавал его отец в науку -- все не вышло толку. "Что ж ты не учишься? -- спрашивают, бывало, у него отец с матерью. -- Али целый век хочешь дураком изжить?" А Сенька так и брякнет в ответ: "Коли хотите вы от меня хлеб-соль видеть, отдайте воровству учиться; другой науки и знать не хочу!" Вот как помер отец, Сенька Малый не стал долго думать, пришел к дяде и говорит: "Пойдем, дядя, на работу; ты будешь воровать, а я тебе помогать". -- "Ладно, пойдем!"